— А не могло получиться так, что эту печать украли те самые воры, которые пытались утащить катапульту?
Глаза товарища стали огорчёнными:
— Нет, это совершенно исключено. Похоже, у нас тут завелась целая банда опасных воров. А я ведь знал! Я это заподозрил ещё тогда, когда пропал тот жезл и браслет с оторванной руки. Потом Дорс не смог найти уздечку, украшенную алмазами; у Арсая пропал перстень, что ему дед оставил. Хрень полная, а не перстень, я бы такой воровать не стал, но всё же украли. А ещё господин Аммо Раллес жаловался, что у него непонятно куда запропастилась какая-то длинная штука из дорогого дерева, кости однорога, хрусталя, серебра и кожаных ремешков. Только как я его ни спрашивал, он так и не ответил, что именно за штуковина пропала. Но уверен, что-то очень ценное, раз так скрытничает. Это точно банда работает. И может даже южане, которых мы тогда не убили. Забрались к нам под навыками невидимости и тащат всё, что видят. Мстят за то, что мы их обозы ограбили. Гед, с ними надо разобраться как можно быстрее, пока они полностью нас не обворовали.
В склад ворвалось новое действующее лицо — Дорс. Он был необычайно взвинчен и говорлив. Затараторил непонятно, перескакивая с одного на другое.
— Чак! То есть Гедар… в смысле десница императора. Я пришёл сообщить, что хорошо обдумал то, что вы… что ты мне говорил. И да, я часто вёл себя неправильно. Я, наконец, осознал свои ошибки и пытаюсь исправиться. Вот прямо сейчас и пытаюсь. А что это у тебя за толпа? Упырь, ты повсюду успеваешь! Опять подслушиваешь⁈ Ты уже нашёл мою золотую уздечку⁈ О! насчёт уздечки не знаю, но вижу, что твой наёмник, наконец, отыскался. Приветствую тебя, великий отравитель колодцев. Надеюсь, ты нашу воду трогать не собираешься.
— Дорс, мы тут немного заняты, и я не совсем понимаю, чего ты от меня хочешь. Твоё дело не может немного подождать?
— Ну только если совсем немного, — согласился здоровяк. — Я на выходе тебя подожду и присмотрю, чтобы никто от важных дел не отвлекал. Освобождайся быстрее.
— Всё, мы на месте, — донельзя довольным голосом объявил Дорс.
Я с сомнением огляделся. Здоровяк завёз меня явно не в самый фешенебельный район. Это ещё не зловонное городское дно, но уже где-то неподалёку от него. Узкие улочки местами изрядно загажены; за поворотами часто сидят подозрительные личности, посматривая на нас особыми хозяйственными взглядами, будто примеряя на себя нашу одежду и обувь; окна уже в ранний вечер закрыты на крепкие ставни; двери и в богатых и в бедных домах выглядят одинаково-внушительно, будто хозяева готовятся к ожесточённым осадам и штурмам. До дворца Двух коридоров отсюда рукой подать, но так и не скажешь. Столица Мудавии очень уж хаотично устроена, здесь часто нищета соседствует с роскошью.
Дверь, возле которой мы остановились, была столь же основательной, как и прочие двери в этом районе, но имелось и отличие, бросающееся в глаза. Дело в том, что её внушительно-суровый вид плохо вязался с цветастым рисунком на створке. Пухлая барышня с минимумом одежды, крылышками бабочки и до неприличия раздвинутыми ногами порхала над стилизованным изображением разбитого сердца.
Не сводя взгляда с фривольного рисунка, я спросил:
— Уж не в бордель ли ты меня привёл?
— Угадал, Чак, это именно бордель.
— О Хаос, за что мне всё это…
— Чак, да расслабься, ты всё неправильно понял. Это между прочим лучший бордель в городе. Ты не смотри, что район не очень, я ведь во все дорогие заведения заглянул, проверил, этот оказался самым приличным. Тут охрана такая, что местные оборванцы и близко не подходят. Даже в самый разгар бунта всё спокойно было.
— Оригинально… То есть ты решил таким способом реабилитироваться в моих глазах? Сводить в бордель и арендовать мне парочку весёлых девиц?
— Да. То есть, нет, конечно. Хаос! Как бы… Чак… Гедар, это не то, что ты сейчас подумал. Ой, да пошли уже! Там, на месте, сам всё увидишь и поймёшь. Не мастак я рассказывать, сам знаешь.
Дорс постучал, дверь отворилась. На пороге стояла… Наверное, всё же девушка. Это я исключительно о возрасте, причём угадывался он с трудом. Одеяние барышни состояло из микроскопических красных тряпочек, что непонятным образом удерживались на местах, которые можно пересчитать по пальцам одной руки (даже если на ней не все пальцы в наличии). Также у неё имелись рожки того же цвета, а позади волочился хвост с кисточкой.
Разумеется, красной.
Косметики было не много, а просто изумительно много, и я не стану даже упоминать цвет, который в ней доминировал. За таким слоем грима можно не то, что возраст спрятать, там крокодил останется неопознанным.
Также следует отметить коротенький, почти игрушечный кнут в руке.
И его цвет вы угадаете с первой попытки.
Уставившись на Дорса игриво-иронично, незнакомка одарила его роковой улыбкой:
— Молодой господин ещё раз просто посмотреть хочет?
— Нет, теперь я по делу.
Улыбка стала шире, а взгляд вмиг сменился на высокомерно-заносчивый:
— О, значит не только просмотр! Прекрасно! Ну так что, можно начинать с лёгких унижений?
