Некромантия у непосвящённых людей больше на слуху и во снах кошмарных, в реальности с ней сталкиваются немногие. Неудивительно, что только у Кошшока какой-то опыт есть, а у всех прочих лишь страх суеверный перед тёмными порождениям. Многие простолюдины убеждены, что костяные создания неуязвимы для обычного оружия и способны на нехорошие фокусы, вроде неминуемой мучительной смерти, если получишь самую пустяковую царапину от сухого когтя. Также живёт устойчивый миф присущий земным сюжетам на тему зомбиапокалипсиса. Тот самый, где укус ходячего трупа превращает тебя в такой же труп.
Я тоже решил приободрить рядовых:
— Ваш рэг дело говорит. Если плоть полностью сгнила, раны действительно чистые получаются. Плюс надо ещё как-то умудриться такую рану заработать, ведь у слабых тварей это обычные когти и кости, прочность у них так себе, через доспехи не достанут. Но не расслабляйтесь, это не безобидные зверушки, порвут запросто, если подставитесь.
— Да мы всё поняли, господин десница, — ответил один из солдат. — Просто как-то неожиданно оно выскочило. Растерялись маленько, простите. Всякое случалось, но такие страхолюдины никогда не нападали.
Я не стал говорить, что это не было нападением, как таковым. Столь слабое умертвие посылать в одиночку против неведомого неприятеля смысла нет. Только ради разведки, чтобы выяснить, есть ли здесь хоть кто-то, или кому-то что-то послышалось.
Кто бы ни послал эту груду костей, теперь он знает, что слух его не обманул.
Мы двигались дальше и дальше, но ничего не происходило. Голые стены, свод, пол, навоз, плесень и белесые натёки чего-то непонятного.
А нет, что-то начало меняться, какие-то кривые бревна показались. Видимо здесь проход завалило, но кто-то его расчистил и не слишком эффективно укрепил. Горняки из фактории от смеха умрут, покажи им такое убожество.
Коридор вывел к открытому пространству столь грандиозному, что не только свет от факелов в нём терялся, даже моё ночное зрение спасовало, не позволяя разглядеть все детали. А ведь такого быть не должно.
Похоже на то, что подземный зал прикрыт какой-то маскирующей магией. Не настолько эффективная как та, с которой я столкнулся под столицей Равы, но совпадение тревожное.
— Ну тут и вонища! — с отвращением выдавил Кошшок.
— Что, любимой родиной запахло? — прогнусавили из клетки.
Узилище вредного гоблина тут же подвергли очередному воспитательному встряхиванию, а я вскинул руку, отправляя к своду подземелья яркий шарик. Простейшему навыку маскировочные контуры не помешали, осветил все закоулки немалого зала и груду мешков, наваленную на большей части его площади.
Кошшок приблизился к ней, ткнул секирой, подцепил один мешок, потянул, разрывая ткань. На загаженный навозом пол посыпались кости, местами покрытые почерневшей плотью.
— Вот откуда эта вонь. Десница, да тут какое-то кладбище. Тысяча мешков с костями, если не больше. И я не думаю, что их сюда стащили, чтобы суп сварить.
— А они не могут подняться, как то, которое на нас напало? — с опаской поинтересовался один из солдат.
Я промолчал, хотя ответ на вопрос знал куда лучше, чем все здесь собравшиеся вместе взятые. Не хотел никого напугать правдой, а врать нельзя, ведь я Кроу.
Да любой мало-мальски что-то умеющий некромант поднимает содержимое любого из этих мешков без труда. А тот, кто не новичок в тёмных делах, способен в одиночку все эти останки на нас натравить.
Некоторые с такой задачей менее чем за минуту запросто справятся.
Ответил Кошшок:
— Если увидишь, что мешок зашевелился, бей сразу, не жди, продолжения. Уж не сомневайся, хорошее из такого мешка не полезет.
— Давайте вы забудете былые разногласия и, наконец, выпустите меня, — вкрадчиво произнёс Гнусис. — Я же вас знаю, как только это кладбище зашевелится, клетку первым делом бросите. Пропаду тут, во мраке, среди тварей тёмных. А я ведь ещё так молод.
— Мне кажется, вон тот мешок слегка шевельнулся, — напрягся другой солдат.
— Какой именно мешок, олух⁈ — рыкнул Кошшок. — Их же тут тысяча!
— Вон тот… вроде бы, — неуверенно ответил другой.
Как по мне, мешки вели себя прилично. Зато слева, от стены, послышался знакомый перестук костей. Причём шум нарастал, и нарастал нешуточно. Моё многоопытное ухо подсказывало, что к нам приближается приличного размера костяное умертвие, и с ним что-то поменьше, возможно даже обычный человек.
Живой или не очень живой.
Но солдаты моими познаниями не обладали. Заволновались, загудели. Однако даже без приказов выстроились правильным строем, дугой, обращённой к вероятному противнику. И, наконец, перестали таращиться на мешки. И обычное зрение и взор Некроса показывали, что в них нет ничего страшного. Даже если они хоть чем-то нам угрожают, пока что эта угроза никак себя не проявляет.
