— А это что такое злодеи мне подсунули⁈ Дорогую уздечку⁈ Кошшок, ищи дальше, у шпионов там настоящий склад наворованного!
— Да это же моя уздечка! — подскочил Дорс.
— А вон блестит роскошный браслет похожий на тот, что из трофеев пропал, — заметил Аммо Раллес.
Кошшок вывернул подстилку, наклонил клетку и грубо встряхнул. На пол со звоном посыпались ювелирные украшения, монеты, серебряные вилки, ножи и ложки, печати и туго набитые кошельки.
— О! А вот и наш пропавший сервиз отыскался! — добавил глава миссии и захлопал в ладоши: — Браво, Гнусис, браво! Даже сидя в запертой клетке, этот гоблин продолжает воровать. Истинный мастер своего дела, не зря Ицхим боится его до истерики.
— Попался, ворюга! — воскликнул Бяка. — Да сжечь его, мерзавца, прямо в клетке! Только все ценности сначала надо вытащить!
— Это кто тут мерзавец⁈ — возмущённо рявкнул Гнусис. — Себя сожги, упырь подлый! Я, между прочим, ценные зелья никогда пальцем не трогал. И ещё я могу много чего успеть рассказать кое о ком, пока клетка будет гореть. Огонь ведь дело небыстрое, а я парень наблюдательный, много грешков за некоторыми наблюдал.
— Да, действительно, я слегка переборщил, — мгновенно поправился Бяка. — Сжигать за воровство как-то чересчур.
— А я вот не возражаю, если вы захотите сжечь этого уродца, — злобно заявил Дорс и потряс возвращённым имуществом: — Из-за него мой окт с дешёвой уздечкой остался.
— Он украл мой перстень, — с каменным лицом заявил Арсай. — Этот перстень когда-то носил мой дед. С ним на пальце он погиб во славу императора в жестокой сече. Его по нему и опознали. Сжечь за такое преступление, это не жестокость, это справедливость. Кто-то против огня, или все за?
Гнусис вскинул руки:
— Давайте не будем принимать поспешные решения. Кто из нас без греха? Вот и я такой же, каюсь. Но заметьте, всё, что было мною совершенно случайно взято, пребывает в целости и сохранности. Мало того, вы можете заметить, что днище клетки я лично модифицировал. Теперь в него можно множество всевозможных вещей спрятать, и со стороны это будет незаметно. Так что если вы захотите пронести оружие в этой клетке, ничего делать с ней не нужно, всё уже готово. Благодаря мне готово. Награду за свою работу не требую, лишь смиренно прошу отнестись с пониманием к некоторым моим крошечным слабостям.
— А ведь Сранька дело говорит, — заметил Кошшок. — Уж не знаю, как он это втайне от меня провернул, но в его клетку теперь телега добра поместится. И вытащить спрятанное можно с разных сторон, очень быстро. Восемь солдат в одну секунду вооружатся.
— А я ведь даже награду за свои старания не прошу, — великодушно заявил гоблин. — Хотя буду не против, если мне её предложат.
— Мне вот непонятно, это как ты, сморчок, всё это собирал? — продолжил Кошшок. — У тебя что, сообщники есть?
— Волосатый, как ты мог такое подумать! Ты разве сам не знаешь, что Гнусис работает в одиночку.
— То есть ты, сидя в клетке под замком, в одиночку натаскал всё это за несколько дней? — уточнил рэг. — Это как?
Гоблин развёл руки и довольно прищурился:
— Вы видите перед собой прирождённый великий талант.
— Учеником возьмёшь? — деловито уточнил Бяка.
— Обсудим, — пообещал Гнусис.
Я ткнул в гоблина пальцем:
— Первая пропажа, это жезл и браслет, до этого у нас ничего не пропадало. Получается, именно в тот момент что-то случилось. Что-то такое, после чего ты сумел развернуться во всю ширь, сидя при этом в клетке.
Кошшок, осматривая дверцу, заметил:
— Следов взлома нет, замок в порядке. И скажу вам, это хитрый замок, его гвоздём не откроешь.
Я вновь ткнул пальцам:
— У тебя, Гнусис, открыт какой-то навык. Что-то вроде хитрого телекинеза. Но ему до того дня не хватало немного для прокачки. Ты прокачал его после того, как я подкинул тебе великий знак. То-то обрадовался, когда рассмотрел, и сразу перестал долги требовать. После этого ты и начал тащить к себе всё дорогое и блестящее. Ведь кто подумает на пленника в клетке? Никто. Прекрасно устроился. Вот так, значит, ты воспользовался моей добротой?
— Ну грешен я! Грешен! Признал ведь! Можно уже как-нибудь простить и забыть. Не убил ведь никого, не покалечил. Так… кое-что из мелочей на временное сохранение взял.
— А это что за странная вещь, — спросил Паксус. — Простите за вульгарность, но похоже на что-то неприличное.
— Да это так… ничего особенного, оно у друга пропало, я ему сам верну, — торопливо ответил Аммо Раллес и поспешно сменил тему: — Как же прекрасно, что таинственные воры, наконец, разоблачены. Точнее один таинственный вор. У меня даже от сердца отлегло. Нам повезло, что это всего лишь тот же гоблин отметился, а не шпионы южан. Было неприятно думать, что они работают среди нас. Одной серьёзной проблемой меньше стало. И это всё, конечно, замечательно, но Кошшок, с твоим гоблином надо что-то делать. Я даже не о наказании, я о том, что подобное не должно повториться.
Адмирал Иассен, с блаженным видом дремавший всё это время в мягком кресле, пошевелился и, не открывая глаза, прошамкал:
— Я подозреваю, что этот гоблин подворовывает.
