Ей возвращают только пиджак и туфли. Ведут в другую комнату, побольше, со столом пропорционально бо́льших размеров, с включенным ноутбуком и с Нико Рейносой по другую сторону стола — художник почти не изменился за прошедшие минуты: джинсы, заляпанная красками футболка и черная косуха, добавился только кровоподтек на скуле. По бокам сидят двое полицейских в форме: один низенький и толстый, другой со светлыми усами и бледной кожей, теперь залившейся румянцем. Усатый смотрит на Нико так, точно хочет стереть его с лица земли.
— Привет, Кармела! — Нико ведет себя развязно. — Ты тоже случайно приложилась к двери? Нет? Вот повезло-то. — Художник потирает подбородок и косится на усатого полицейского.
— Что с тобой случилось? — спрашивает девушка, садясь на указанный ей стул.
— Немножко разошлись во вкусах. — Этот приятель держал меня за яйца, а я ответил, что стариками не интересуюсь…
Ответная вспышка ярости затрагивает даже Кармелу: девушка испуганно отшатывается назад. Только Нико продолжает сидеть и улыбаться; усатый выпячивает мускулы и рвется вперед, толстяк вклинивается между ними как барьер.
— Я тебя убью, пидор!
— Прекрати, Херардо… Оставь его! Он же нарочно!
— Еще одно слово, и он получит второй фингал!
— Тебя они не трогали? — спрашивает Нико, словно не замечая стражей порядка.
— Меня обыскали. — Мужчина и девушка обмениваются понимающими взглядами. — Но со мной все в порядке.
Полицейские наконец успокаиваются. Они как будто чего-то ждут. Нико потирает челюсть и улыбается:
— Какие вы нервные, мужики. В мое время мы, черт подери, так себя не вели. Мы обладали демократическим самосознанием…
— Ты никогда не был полицейским, пидор, — кричит усатый. — Все, что ты сделал, — это опозорил своего отца и запятнал честь мундира.
— Но теперь, — продолжает Нико, не обращая внимания на оскорбления, — теперь вы вляпались, верно? Происходят некоторые события, а у вас, долбаков, нет никакого объяснения… Вы только наблюдаете, как порядок сливается в унитаз. И нервишки начинают шалить — что, не так?
— Нико, дам тебе совет, — вмешивается толстячок. — Отвечай на вопросы, сам вопросов не задавай.
— Для вас я «сеньор Рейноса», — поправляет художник. — Не забывай: я ведь не фараон и никогда им не был. Корпоративный дух — это не про меня.
— Корпоративный у тебя разве что зад, — ухмыляется усатый: Кармела догадывается, что он предпочел путь насмешки, чтобы спрятать гнев, уродующий лицо.
— Бездарно работаете, мужики, — определяет Нико. — Прямиком отсюда я отправлюсь к своему адвокату, чтобы заявить о пытках и гомофобии, имеющих место в вашем участке. — Досадно лишь, что я не знаю, застану ли своего адвоката, когда выйду… Откровенно говоря, я вообще не знаю, что застану, когда отсюда выйду. Вы уже позвонили семьям?
— Заткнись, — предупреждает толстяк.
— Ладно, только оставьте в покое эту сеньориту. Это я ее впутал. Она тут вообще ни при чем и ничего не знает. Отпустите ее…
— А ты? Что ты знаешь? — продолжает давить усатый.
— Не знаю, что и сказать, приятель. Если я скажу, что ничего, вы мне не поверите.
— Подтвердите ваши слова правдой. — Эту фразу произносит мужчина, только что появившийся в комнате.
Вошедший невысок ростом, на нем темный костюм и коричневый галстук. Его лицо знакомо Кармеле, девушка видела его по телевизору, в подъезде радиостанции «Твоя музыка FM». А теперь она вспоминает, что видела его и раньше. Этот мужчина мелькал в новостях весь день, как анонимный участник трагических событий: сначала Ферруэла, потом радио… Лицо как будто сплющено килограммами ответственности.
— Добрый вечер. Простите за задержку.
— Чтоб меня… Что это за индюк? Ваш адвокат или мой адвокат? — интересуется Нико.
Мужчина в костюме занимает место рядом с компьютером и сразу же начинает стучать по клавишам; слова Нико заставляют его прерваться.
— Под умника косит, — поясняет усатый.
— Я кошу под умника всякий раз, когда полицейские незаконно врываются в мой дом, выволакивают меня вместе с моей гостьей и тащат в участок, чтобы сообщить мне, что я являюсь пидором, — поясняет Нико.
— Это вовсе… — оправдывается толстяк, но мужчина в штатском поднимает маленькую руку.
— Сеньор Рейноса, вы правы. Честно говоря, эти двое дожидались меня, чтобы я все надлежащим образом разъяснил вам и сеньорите Гарсес. Меня зовут Хоакин Ларедо, я работаю в Европоле, отвечаю за Испанское отделение по кризисным ситуациям, и по указанию Министерства внутренних дел мне предписано сотрудничество с Гражданской гвардией.
— «По кризисным ситуациям»… — Нико обдумывает услышанное. — Вам поручено уладить проблему с недовольными, которые на площади Нептуно вступают в столкновение с отрядами по борьбе с беспорядками?
Вежливая понимающая улыбка — единственный признак, что Ларедо улавливает и разделяет (отчасти) иронию Нико.
— И да и нет. Но, боюсь, у нас мало времени. Поэтому я сразу же перейду к сути проблемы.
— Лучше сказать «возьму быка за рога». Более обиходное выражение.
— Благодарю, сеньор Рейноса. — Еще одна улыбка.
