— В этологической статистике буквой «П» мы обозначаем позвоночных.
— А здесь это может обозначать «Пузырь» или «Полорогий». — Борха высокомерно пожимает плечами и закидывает ногу на ногу. — Не знаю, это как искать у кота пятую лапу.
— А их и есть пять, — уточняет Серхи, роясь в интернете. — Вместе с хвостом.
— Совершенно верно, спасибо, Эйнштейн. — Борха салютует толстяку стаканом водки.
— «Лимит Б», — читает Кармела под следующими графиками. — Такого обозначения я никогда не видела. Не знаю, — наверно, тут бы нам пригодилась помощь психиатра… Кое-что здесь напоминает мне ТВП, но математические выкладки слишком сложные…
— Послушайте, а вы сумеете изложить мне эту теорию так, чтобы я понял? — спрашивает Нико. — Про взаимное поведение. Мандель терял со мной терпение, ему всякий раз приходилось начинать сначала.
— Эту теорию Мандель разработал, изучая перепончатокрылых — пчел и муравьев, — приступает к изложению Кармела. — Смысл в том, что типы поведения соседних экземпляров примитивным образом связаны.
— Как у электронных пар в физике? — Серхи перестает стучать по клавишам.
— Ну… хоть слово то же самое — «взаимосвязь», напрямую сравнивать это не стоит.
— Какой ты умный, Серхи! — восторгается Фатима.
— Мандель имел в виду, что в поведении пчел и муравьев могут возникать шаблоны, обусловленные местностью и поведением каждой отдельной особи: формирование роя, защита муравейника, муравьиные цепочки, передающие еду… — продолжает Кармела. — Мандель даже пытался дать объяснение нашествиям саранчи, когда безобидные кузнечики внезапно начинали коммуницировать между собой…
— Многообещающая теория. — Сладкоречивый Борха исследует донышко своей чашки. — К сожалению, в ней вскрылись серьезные недостатки.
— Какие, например? — цепляется Нико.
Борха пожимает плечами:
— Тебе не понять.
— Обнаружились явления, которые называют «немотивированными отклонениями». — Кармела всеми силами пытается сгладить напряжение. — Бывает, что пчела садится, вместо того чтобы лететь, или летит в непредусмотренном направлении, или сразу несколько муравьев покидают строй. Я уже не говорю о случаях, когда привычную среду меняли искусственно…
— Да уж, — довольно поддакивает Борха. — Тогда все расчеты летели к чертям.
— Из-за «немотивированных отклонений» теория провалилась с треском. — Кармела замирает, склоняется к экрану, голос ее меняется. — Посмотри сюда. — Девушка ведет пальцем по словам «„Лимит Б“: 7 сентября, начиная с ноля часов ноля минут».
— Это завтра, — говорит Борха.
— Это сегодня, — поправляет Нико. — Уже почти пятьдесят минут первого.
— Нико, да разве Мандель не писал тебе, что мы должны попасть в обсерваторию до полуночи? — с тревогой спрашивает Кармела.
— Именно так. — Нико понимает, что она имеет в виду.
— В общем, его письмо прямо связано с происходящим, — добавляет Кармела.
— Ты права. В этой больнице не только лечили пациентов… — Нико оборачивается к Серхи с Фатимой, которые шушукаются между собой. — Вы, двое, послушайте. Когда вы находились в «Лас-Харильяс», вы замечали что-нибудь странное, непривычное?
— Это же был дурдом, — объясняет Серхи. — Странно было бы обнаружить там что-нибудь нормальное.
— Странное? — хмурится Фатима. — Что ты имеешь в виду?
— Ну, например, там были скрытые камеры, следящие за вашими действиями. Вас просили что-нибудь делать намеренно? Вам говорили, что проводится исследование? — Фатима и Серхи качают головой. — Какие-нибудь анализы, тесты? Персонал был всегда один и тот же?
— Одни и те же скучные личности, — жалуется Серхи.
— Самое странное, что я заметила в «Лас-Харильяс», — это охранник, который лез ко мне на каждом своем дежурстве, — вспоминает Фатима.
— Охранники в период гона, — паясничает Серхи и зарабатывает тычок от Фатимы. Тычок срабатывает как условный знак. Серхи встает из-за компьютера. — Я голодный, я должен поесть. Я убедился: интернет ловится, но сайты не обновлялись уже по несколько часов. Я должен поесть. — У Серхи страшно расстроенный вид. — Я не могу сосредоточиться, если не поем. Мне нужна еда.
— Серхи, тебе плохо? — тревожится Фатима, гладя толстяка по руке.
— Да нет, все как всегда. Я должен поесть.
— Ну конечно. — Нико хлопает его по плечу. — Спокойно, приятель, продукты у нас есть. Вообще-то, я и сам проголодался. Если никто не против, давайте начнем с тортильи.
Фатима и Нико носят еду из лаборатории. Серхи им не помогает: он плюхается на тот же складной стул и ждет, пока ему передадут тарелку с тортильей. Он ест руками, серьезный, сгорбленный, раскрасневшийся, как будто внутри у толстяка исчерпался какой-то ресурс. Кармела и Борха не голодны. Дино отказывается от своей тарелки, бурно жестикулируя:
— Нет, не сейчас,
