Кроатоан полностью

Ларедо замечает под большим деревом маленькую куклу. Он на секунду останавливается, чтобы рассмотреть толстенькие белые ручки и детский затылок. Как ни странно, подгузник остался на месте. Что, она тоже ползла вместе с колонией больших гусениц? Кто-то ее выбросил? Де Сото с Оливером на ходу затягивают песню. Увиденное поразило Ларедо не так сильно, как он ожидал. Он чувствует, что ужас давно уже покинул его голову через какое-то отверстие и больше не давит изнутри. «Не важно, не важно, так оно и лучше». Мавр даже и не остановился. Ларедо оставляет позади маленький труп и продолжает свою экскурсию без экскурсовода по музею, который ему хотелось бы назвать Музеем человеческих интересов.

— Так, получается, там ничего и нет? Нету решения? — снова заговаривает Мавр, дождавшись Ларедо. — Что бы мы ни нашли в этой обсерватории, решения там нет, верно? Ни вакцин, ни антидотов, ничего подобного, и мы с вами это знаем. Они-то не знают, им хочется считать по-другому. — Мавр кивает на идущих впереди: Оливер сильно поотстал от Де Сото и Бюст (этих двоих Ларедо едва различает среди деревьев). — Но мы-то знаем, дружище, что жизнь перелистнула страницу. Разве не так?

— Да, все так, — серьезно отвечает Ларедо.

— Я был в Ираке. Я видел все, что мы делаем сами с собой. Но ничего подобного я не видел. Это не по-человечески. Это не похоже на все, что я знаю про людей. И вот он, мой самый главный вопрос… Я буду идти вперед… пока меня не остановит какая-нибудь ветка?

Ларедо смотрит Мавру в глаза. В темноте его зрачки не отсвечивают. Они как два безмолвных колодца.

— А есть другая возможность? — спрашивает Ларедо.

Мавр протягивает ему винтовку.

А потом они слышат крики.

Сейчас у всех одно занятие: смотреть на Манделя, говорящего с компьютерного экрана. Даже Логан опустил оружие и присоединился к общей группе.

— То, что наши модели поведения математически связаны с моделями любого животного любого вида, — это ведь противоречит элементарному здравомыслию? Вы спросите, как это никто до меня не открыл столь невероятную… а на деле столь очевидную зависимость? Ну что ж, моя находка была случайностью — да и не только моя. Полагаю, наука в принципе обречена на серендипность…[23] Четыре года назад я снимал поведение насекомых в неволе и анализировал изображение на компьютере… и все время возникали эти «немотивированные отклонения»… — Кармела, ну ты меня понимаешь. Однако во время одного из опытов я заметил, что «отклонения» исчезли. Разумеется, мне стало любопытно. Я пересмотрел эту запись и обнаружил, что по ошибке добавил к ней картинку, снятую дополнительной камерой, которую я случайно оставил включенной, и эта вторая камера снимала совсем другое… — Ученый смотрит на что-то, не видимое зрителям. Он улыбается, ему определенно весело. — Я записывал на камеру самого себя, снимающего насекомых…

Мандель поднимает стакан с желтой жидкостью. Ему по-прежнему весело.