Потом он сидел и прислушивался, не раздадутся ли на лестнице шаги. Емкости для воды, ведра, коробки с жуками уже стояли в углу. А хозяйка, взбегавшая вверх по лестнице, и не подозревала, какие странные предметы ожидают ее в спальне. Она не догадывалась, что кто-то сидит на стуле перед секретером или притаился за дверью — хищник, голодный, осторожный, терпеливый.
Под квадратом «Нападение» еще один — «Ожидание».
Убийца услышал ключ в замке, уловил, как он звякнул в коридоре на полочке. «Куда она пойдет в первую очередь?» Она заходит в гостиную, включает музыку. Теперь, из-за музыки, убийца слышит ее шаги не так ясно. «Когда же она зайдет в спальню?»
Возможно, она пойдет еще в кухню, чтобы заварить чаю, или в ванную.
Он притаился за дверью спальни с пропитанной хлороформом губкой в руке и ждет, едва дыша, так тихо, словно он умер.
Но вот приближаются шаги.
Она заходит с сумкой, проходит мимо двери, бросает сумку на кровать.
Она вздрагивает, когда видит, что на секретере включен компьютер: «Разве я его не выключала? Даже если нет, то он давно должен был перейти в спящий режим…»
Больше времени у нее не остается.
Она вздрагивает, когда чужие руки прикасаются к ней. Он прижимает губку с хлороформом к ее лицу. Она оседает на пол.
Теперь она такая, какая нужна.
Он берет скотч.
Наручники.
Поправляет компьютер. Настраивает камеру…
Клара чувствовала, как бьется сердце. Капли пота блестели на лбу. Она словно увидела все собственными глазами. В ее голове все выглядело очень реалистично.
«Он ждал ее, — подумала она. — По-другому и быть не могло. Он был в ее квартире, когда она пришла. Два человека в то воскресенье вошли в квартиру, но вышел только один…»
Дверь в кабинет Клары открылась. Она вздрогнула, настолько сильно погружена была в свои мысли.
Заглянул Винтерфельд.
— Пойдемте в мой кабинет, синьора. Доктор Вайнштейн уже там, — сказал он, держа в руке пачку сигарилл, одну из которых, очевидно, снова «выкурил на улице». — Он привез с собой отчет энтомолога и новую информацию о жуках. IT-специалисты тоже кое-что нашли. — Он прищурился. — Супчик постепенно закипает!
Вечерело. Первые сумерки уже протянули пальцы по и без того мрачному, грязно-серому осеннему небу.
Они собрались в кабинете Винтерфельда за большим столом для совещаний.
Германн, Фридрих и фон Вайнштейн уже сидели, когда пришли Винтерфельд и Клара.
Начальник уголовной полиции присел на стул в торце стола, перед ним лежало следственное дело, которое фон Вайнштейн привез от судмедэкспертов.
Доктор был в пиджаке и рубашке — без белого халата, марлевой повязки и целлофанового фартука его с трудом можно было узнать. Он рассказывал о результатах вскрытия, все благоговейно слушали. Клара открыла записную книжку.
— Мы связались с двумя дантистами, которые лечили Жасмин Петерс в Берлине и Шпринге. Оба подтвердили информацию о состоянии зубов: две пломбы в коренных «пятерках» сверху справа и слева. Удаление всех зубов мудрости производилось в две тысячи четвертом году, «четверки» удалялись в ходе челюстно-ортопедического лечения в девяностых годах. — Фон Вайнштейн для убедительности кивнул. — Благодаря этому труп был идентифицирован. Сравнение ДНК мумии с образцами, взятыми с одежды, продолжается, но это только для протокола.
Германн что-то записал.
— Сто процентов?
Фон Вайнштейн кивнул.
— Сто процентов.
— Я дам знать коллегам в Ганновере, чтобы сообщили родственникам, — обратился к Винтерфельду Германн. Тот кивнул.
Клара облегченно вздохнула, узнав, что об этом позаботятся полицейские из Ганновера. Сообщать такие новости иногда тяжелее, чем гоняться за самым свирепым убийцей. Приходится выглядеть твердым и решительным, не показывать сострадания. Одни воспринимают подобное известие молча. Другие вежливо благодарят за информацию и плачут, только оставшись одни. Третьи выходят из себя, начинают крушить все вокруг и не останавливаются, пока им не сделают успокоительное. Пятиминутный разговор, который навсегда меняет жизнь.
Главное — не демонстрировать эмоций, не подавать надежды. Люди останавливаются на короткое время и идут дальше. Остальное — дело психологов.
— Время смерти мы точнее установить не можем, — продолжал фон Вайнштейн, — но по состоянию мумификации трупа март этого года, вполне вероятно, может быть месяцем убийства.
Клара взглянула на распечатки, которые раскладывал и проверял Винтерфельд, слушая фон Вайнштейна. На одном из фото — верхняя и нижняя извлеченные челюсти, на другом — мумифицированное лицо без челюстей, на месте подбородка и губ зияет дыра. Это выглядело так, словно иссохшее, безглазое лицо зашлось непрекращающимся криком.
— Еще что-нибудь? — спросил комиссар.
— Разумеется, — ответил доктор. — Подозрение в преступлении, совершенном на половой почве, крепнет. В области влагалища мы обнаружили следы спермы.
«Половое преступление… — подумала Клара. — Бог мой! Неужели он ее сначала изнасиловал, а потом снял ролик? Или сначала убил, а потом…»
Голос Винтерфельда вырвал ее из раздумий:
— Согласуется это с результатами криминалистической экспертизы?
