– Скажи мне, – требовательно продолжал он, – ты и правда не знала, кто я?
– Нет, ваше величество, я думала, вы мастер по замкам.
– И я этим горд. Но ведь тогда на крышу пришел лакей в ливрее королевского цвета.
– Но лакей вашей сестры тоже носит голубую ливрею.
– Елизавета тебя просто обожает, не так ли? Наконец-то она перестала быть нелюдимой. Нам не следовало позволять мадам Мако заниматься ее воспитанием. Она очень тяжело переживала смерть наших родителей, как и нашего брата. Их смерть нас сблизила ненадолго. Она, как тебе самой известно, бывает немного нервной. Слезы, сцены. Но ей теперь лучше, мне приятно это отметить, в последнее время – безусловно лучше. Другими словами, я хочу сказать: ты молодец! И я тебя благодарю. За Елизавету и за твое недавнее внимание к нуждам королевы. Что бы я мог для тебя сделать в награду за это?
Мне вновь представилась возможность, и предложил ее сам король.
– Прежде чем приехать сюда, ваше величество, я была в услужении у изготовителя восковых изваяний, весьма одаренного скульптора в Париже. Я уверена, самым драгоценной наградой для него и самым ценным экспонатом в его коллекции могло бы стать вылепленное с натуры ваше лицо, если ваше величество соблаговолит дать на то свое согласие.
– О, мне что-то это все не нравится. Звучит малоприятно.
– Вас весьма поразит его искусство!
– Да? Интересно. А ты его ученица?
– Да, он обучил меня в Швейцарии, в Берне, откуда я приехала.
– У нас швейцарцы в королевской гвардии, они стоят в карауле внутри дворца и снаружи, это наш личный караул. Мы без них никуда. Так что я кое-что знаю о швейцарцах, да уж. Твой хозяин, он был хорошим учителем?
– О да, чудесным!
– А ты – хорошей ученицей?
– Я занималась прилежно и многому обучилась.
– Тогда ты сможешь сама сделать мой слепок.
– Я, ваше величество?
– Да, ты.
– Вы, верно, шутите.
– Я абсолютно серьезен.
– Нет, нет, я не могу.
– Почему не можешь?
– Ну, то есть я могу, но не должна.
– Почему не должна?
– Нет, это было бы неправильно, совсем неправильно.
– А я если я скажу, что это правильно?
– Но, видите ли, сир, это для моего наставника…
– Я дам согласие только тебе.
– Это его сильно обидит.
– Значит, пускай обижается.
– Но он никогда меня не простит!
– Простит! Ты ему скажешь: такова была воля короля.
– Это выше моих сил!
– Так подрасти, девочка, подрасти, чтобы найти силы!
– Это было бы преступлением, сир!
– Гросхольц, сейчас или никогда!
И я, хотите верьте, хотите нет, сняла с него слепок – сама.
Мы находились в одном из помещений апартаментов короля, посреди комнаты стоял небольшой кузнечный горн. Сначала мы лакомились клубничными тарталетками. Король снял расшитый золотом камзол и надел простой редингот. Комната была заставлена глобусами, повсюду валялись географические карты. На столах виднелись миниатюрные модели странных зданий и множество всяких диковинных штуковин: телескопы и микроскопы, секстанты и теодолиты, движущиеся модели Солнечной системы и инструменты, коих я в жизни не видывала. И по всей комнате, среди глобусов Земли и планет, рядами стояли сотни книг, все в идеальном порядке. Среди них я заметила полное собрание «Энциклопедии» Дидро, а также – о, как я мечтала ему рассказать об этом! – «Париж в 2440 году» Л. С. Мерсье.
Я промыла королю лицо, умастила маслом брови и, слегка похлопывая кончиками пальцев, пригладила их. Потом я вставила в монаршие ноздри соломинки – да, я сделала это! Я наложила гипс на его лицо и разгладила по коже так, будто накрыла его салфеткой – да, я сделала и это. В комнате стояла полная тишина, ведь там были только мы с королем. Мы были словно одни в целом мире. Потом я осторожно удалила гипсовую маску, после чего очистила ему лицо. Я сняла необходимые мерки. Ширина головы от уха до уха: восемнадцать дюймов. Окружность шеи: двадцать два дюйма и одна треть. Измеряла Мари.
Итак, у меня все было готово для отливки головы короля. Но не королевы. Я страшилась обратиться к нему с еще одной просьбой, но мне следовало это сделать.
– Ваше величество, могу ли я попросить вас еще кое о чем?
Король кивнул.
– Я была бы весьма вам признательна, ваше величество, если бы вы помогли мне устроить аудиенцию для того, чтобы мой наставник смог сделать слепок головы королевы.
И тут вдруг король превратился в сурового стража, оберегающего покой супруги.
– Королеву нельзя тревожить! Королева не игрушка, ее нельзя теребить и тискать! Нельзя допустить, чтобы все, кому не лень, на нее пялились! Ее нельзя выставлять напоказ. В наши дни люди совсем позабыли о приличиях. Нет, нет! Королеву беспокоить нельзя!
– Да, ваше величество!
– Я этого не позволю!
– Нет, ваше величество!
– Это меня огорчает.
– Да, ваше величество. Я благодарю ваше величество!
Он в ажитации стал озираться по сторонам, словно на миг потерял ориентацию в мире, несмотря на все свои глобусы.
