На берегу реки Оранжевой (это не та, что в Африке, а совсем, совсем в другом месте) обитало вполне благополучное крокодилье семейство: папа-крокодил, мама-крокодил и их дети Крокки и Дилли.
Что можно сказать об их доме? Только то, что он был теплым, уютным и преисполненным всяческих удобств, о которых непрестанно заботился отец семейства. Обычно он подолгу сидел в своем любимом кресле, и тихонько насвистывая, что-нибудь мастерил. Патенты на изобретения ему никто не выдавал, но ими был увешан весь дом. Ведь никогда заранее не знаешь, что тебе может понадобиться буквально через минуту. Вот и сейчас в руках у крокодильего папы была штуковина с тремя скрюченными пальцами на длинной ручке. Спорим, не догадаетесь, для чего она была нужна — да для того, чтобы удобно почесывать спину, ведь лапы у крокодилов весьма короткие, а также, папа хватал ею свои инструменты с дальней полки, не отрываясь от любимого кресла. Правда, несмотря на всю свою ловкость и хваткость, новая рука не могла удержать одновременно ножниц, молотка и кусачек, и все это со страшным грохотом падало на пол, а семейка крокодилов в очередной раз испуганно подскакивала.
Как всегда начинала ворчать мама, чтобы супруг непременно занялся делом. При этом обязательно завязывался спор, что же именно можно считать делом, а дети спешили улизнуть из дома. Но не в этот раз. Едва они сделали несколько шагов по направлению к двери, грянул новый папин звонок, то есть жестяные банки брякнули о чугунную сковородку плюс еще кое-какой усилитель звука. Можете себе представить, как такое адское изобретение своим грохотом будило всю округу, и как рассерженные соседи прибегали скандалить, но разве взрослого крокодила этим проймешь? Вместо раскаяния папа привязал звонок покрепче при помощи толстенного металлического троса, который он, еще, будучи молодым крокодилом, перекусил у нефтеналивного танкера. Соседям пришлось смириться.
После оглушительного лязга мама впустила насмерть перепуганного пеликана Пеле, который служил почтальоном.
— Знаете, уважаемая соседка, после таких звонков случаются землетрясения.
— Ой, ну что вы, — смутился папа довольный такой похвалой — вот уже скоро я внедрю новую противоугонную сигнализацию, и это будет что-то.
— Надеюсь, взрывная волна не будет сносить сам автомобиль? — Насмешливо спросил почтальон.
— Я над этим работаю, — серьезно ответил ему папа.
— Вам письмо, — пеликан вытащил из своей сумки голубой конверт с динозавриком в виде почтовой марки. Получив две монетки на чай, почтальон вышел, а крокодилья семейка кинулась читать письмо. Вот что там было написано:
«Здравствуйте, дорогие родственники, с огромной радостью могу вам сообщить, что наконец-то меня нашли. Не прошло и нескольких миллионов лет, как пришли археологи и откопали меня под пластами вечности. Очнувшись от долгой спячки, я изучил все старинные трактаты и понял, что вы — мои ближайшие родственники. Понимая, с каким нетерпением вы пожелаете меня увидеть, вылетаю немедленно, не дожидаясь ответного письма. Встречайте 5 мая в 12 00. Архипушка».
— Вот тебе раз, как гром среди ясного неба, — изумилась крокодилица.
— Только полезных ископаемых здесь и не хватало, — съязвил Дилли.
— Но ведь сегодня уже 5 мая, — схватилась за голову мама. — Дети быстро заводите папин лимузин и живо в аэропорт.
— Ну, вот еще, — скорчила гримасу Крокки. — Мы даже не завтракали. Разве ты не знаешь, что голодных крокодилов опасно выпускать на улицу?
Тогда мама яростно засверкала глазами, и сразу стало всем все понятно. Нет, вы не подумайте, злой она не была, но уж больно не просто воспитывать крокодильчиков.
То, что называлось «Папин лимузин» представляло собой огромных размеров черепаховый панцирь на колесах, снабженный массой железяк для езды, но то, как он передвигался, не знал, пожалуй, и сам изобретатель, завести этот чудо-автомобиль удалось лишь после многочисленных опытов.
— Катись теперь на этой консервной банке! — С досады Дилли, что есть силы, лягнул лимузин.
— И как только я маму ни уговаривала, что быстрее пешком, — вторила ему Крокки. — Но та была непреклонна и сказала, что гостей без автомобиля встречать неприлично.
— А разве прилично, что мы останемся не только без завтрака, но и без обеда?
