Героиня иронического детектива "Крокодил из страны Шарлотты", неукротимая Иоанна, вместе со своим возлюбленным, следователем по прозвищу Дьявол, ищет подлого злодея, от руки которого погибает ее любимая подруга. И, как следовало ожидать, разоблачает неведомого убийцу.
На первых порах, сразу по возвращении, я ничего особенного не заметила. Алиция была прежней Алицией — такая же рассеянная, такая же душевная, как всегда по уши в делах. А у меня и своих хватало, хотелось обойти всех друзей и знакомых — шутка ли, год не виделись, — хотелось понежиться в кругу соскучившихся домочадцев, так что вникать в ее дела я не стала, да и зачем. Меня, правда, слегка озадачивало ее легкомысленное отношение к будущему своему замужеству — оно у нее все откладывалось из-за каких-то там помех, отодвигаясь в туманную даль. А может, она просто передумала, решила я, может, проволочки ей даже на руку, ведь узы брака никогда не казались ей такими уж священными. Я привезла ей на этот счет не слишком хорошие новости, меня они даже немного сбивали с толку — похоже, Гуннар погряз в сомнениях, — но Алиция слушала меня вполуха. Казалось, мысли ее заняты совсем другим.
И только недели через две она слегка приоткрыла завесу молчания. Навестила впервые после моего приезда, любовалась в ванной заграничным моим приобретением — роскошным новеньким унитазом. Красавчик потрясающе вписывался в общую тональность интерьера, и Алиция одобрила мой вкус, заметив только, что к такой сантехнике еще бы хорошего столяра, чем меня ничуть не озадачила, потому как понятно было, что имеется в виду водопроводчик.
— Нервы у меня, — без всякого перехода объявила она, рассеянно созерцая салатовую, сверкающую девственной новизной посудину.
— Что-нибудь случилось? — поинтересовалась я, отвлекшись от дум об умывальнике — его тоже надо было купить в пару к унитазу, какого черта я его не купила?
Алиция отвела взгляд от сантехники и, пытаясь замять разговор, изобразила беззаботный смех — выглядело это так, будто она рычит, брезгливо на кого-то ощерясь. Потом помрачнела и вздохнула.
— Кстати, у тебя еще осталась твоя успокоительная микстура? Вдруг это как раз то, что мне надо?
— Еще есть. Могу дать целую бутылку, у меня их две. Все равно прокиснет, последнее время я ее не употребляю, не до нервов.
Микстура стояла тут же, в аптечке. Алиция вытащила пробку, понюхала и хлебнула прямо из горла. Поставив бутылку на умывальник, она сразу про нее забыла, судорожно потянувшись за стаканом с водой.
— Да, редкостная гадость, — выдохнула она.
— Положи к себе в сумку, а то ведь оставить, — сказала я и, плотно закрыв пузырь, для верности сама запихнула его в нейлоновую косметичку, а потом в сумку, ни сном ни духом не ведая, что делаю это себе на погибель.
— Так что у тебя все-таки с нервами? — не удержалась я от расспросов, когда мы вернулись в комнату.
Кроме нас двоих, дома никого не было — Дьявол, отрада моего сердца, поехал за четвертым партнером для бриджа. С минуты на минуту они могли появиться. Алиция закурила сигарету, бросила спичку в кофейную чашку и мрачно уставилась в окно.
— Боюсь, — сквозь зубы процедила она.
— Чего?!
— Не знаю. Трудно сказать. А вообще-то, может, из-за мнительности. Нервы расшатаны.
— Может, у тебя депрессия?
— Депрессия? Да вроде нет. Не замечала.
— Так чего ж ты маешься? Какие-нибудь неприятности? Денег нет?
— Деньги есть, неприятностей нету. Просто нервничаю.
— Из-за свадьбы? — подумав, неуверенно предположила я.
— Чьей свадьбы? — оживилась Алиция.
— О Господи, твоей!
— А, моей. Нет, с какой стати. Я ведь пока еще замуж не выхожу. Не знаю, возможно, я все преувеличиваю.
— Наверняка преувеличиваешь. Человек всегда, когда нервничает, преувеличивает, а оттого еще больше нервничает, глядишь — и попал в порочный круг. Попробуй расписать свою нынешнюю ситуацию на бумаге. Вспомни наше средство от депрессии.
Надо сказать, когда-то в младые лета мы изобрели безотказное средство от депрессии. Берется лист бумаги, лучше в клетку, и на нем двумя столбиками, по пунктам, расписывается все плохое и все хорошее. Все, что уже случилось и что еще может случиться, неудачи с далеко идущими последствиями и без оных, все убытки и приобретения — моральные и материальные, все факты и прогнозы — одним словом, все, что на данный момент тебя волнует. Если столбик «плохое» оказывается длиннее столбика «хорошее», а это уж как пить дать, прибавляешь третий столбик и в него вписываешь рядом способы нейтрализации плохого. Депрессию как рукой снимает!
Как-то, еще в нежном возрасте, я к прочим напастям вписала одно за другим: «1. Нет кавалера. 2. Потеряла расческу», а в столбике «Что делать» прописала противоядие: «Купить» — средство, конечно, эффективное, но только по отношению к расческе.
В более солидном возрасте записывались события уже другого рода, вроде вот такого трагического:
«Пропал план благоустройства города!» — а рядом беспечным росчерком было нацарапано: «Ну и что? Не я же его посеяла!» В догадках и прогнозах я оказалась не сильна, каких только ужасов не воображала, каких только не придумывала профилактических средств, одного лишь не предусмотрела — что мой ребенок устроит однажды в квартире пожар, — и, как выяснилось, дала маху.
