Он написал начальству. Начальство приказало ждать указаний и отключилось. Оно всегда отключалось, когда не знало, как поступать. Так всегда поступает любое начальство. Это рефлекс, наверное, такой. Руководящий.
Он вернулся к своей игре. Вернее, пытался, но не мог никак найти ручку. Куда он ее дел? Он не знал. Потом он сообразил, что не ел сегодня. Хотя что такое теперь сегодня?
У него была тушенка. Кто ее изобрел, никто не помнил, но это был беспроигрышный вариант питаться долго в походных условиях. А других теперь и не было. И тот, кто изобрел консервы, этот человек забыт незаслуженно. Максимально.
Давно на Земле перестали делить людей по национальностям, расам и тому подобным признакам. Теперь было просто: начальники и подчиненные. И не то чтобы победили идеи Маркса, как они вообще могли победить, но равенства определенно стало больше. И простоты. Упрощение вообще было мейнстримом властей предержащих и их менеджеров. Вот и доупрощались до рептилий.
Он стал разогревать банку прямо на огне. Жир шипел. Запах еды был прекрасен. В сумерках это составило картину уюта и ощущение спасения. Обманчивое состояние. Оживился пульт приема сообщений. Начальство приказывало рубить кабеля. Раз рубильник не работает.
Вот и ручка не понадобилась, — подумал он. А как рубить кабеля под напряжением, начальство не сказало. Опыта такого у него не было. Кого бы спросить? Только старый напарник мог знать, но он давно умер.
Он нашел топор. Это была плохая идея. Хотя простая, в духе времени.
Он ударил по кабелю. Он увидел искры, а потом всё пропало. Сколько он пролежал без сознания, он не знал. Но, похоже, долго. Ибо крысы уже пришли, и их было много. Писк стоял знатный.
Он сел, потом встал. Голова гудела страшно. Изменилось зрение. Он видел много больше и подробнее. Он как бы слышал видимое, оно с ним разговаривало.
А задание он не выполнил — кабель не перерубил. Начальство визжало в текстовых сообщениях на экранах. Ну а как иначе! Он постоял, послушал и выключил экраны.
Он не считал дальнейшее сном, но выглядело это как сон. Он разговаривал с растениями и понимал их ответы. Он как бы стал частью окружающего, потерял отдельность человеческую. Перестал быть субъектом. Наверно, так ощущают себя рептилии — внезапная мысль эта его испугала. Неужели? Он стал рептилией. То есть переход случился, но не так, как все думали. Все начальники.
Они пришли, и сеть уже работала с ними. Значит, тот мужик не врал.
Он посмотрел на оставленную игру. Бумага стала темна, как лес, а фигуры крестиков и ноликов прятались в зарослях. Эх, ручки я так и не нашел, — подумал он, и она оказалась у него в руке в виде странного крючка какой-то кости или ветки.
Он оживился и продолжил игру. Но тут же заговорил старинный репродуктор оповещения.
Он вздрогнул — даже предшественники давно забыли о существовании этих устройств. Колонка называла его, и вызывала его, и обвиняла его в отсутствии с ним связи. А помощник начальника искал его, чтобы прояснить обстановку с рубильником.
Он в раздражении бросил ручку-крючок и включил мониторы. Они захлебывались от вала повторяющихся вопросов. Сводилось всё к простому: где он, почему молчит, почему не отключил. Он ответил, подробно описав ситуацию, помощник властей предержащих помолчал, а потом сказал: ждите. Все, как всегда, — подумал он. И попытался вернуться к игре, но ее части окончательно исчезли в быстро развивающемся ботаническом угаре. Всё заросло, и понять было ничего нельзя. И ручка опять пропала.
С ним так случалось. Он что-то делал, всем не нравилось. А потом всё приходило в какое-то равновесие без его участия. Он надеялся, что так будет и на этот раз. Всё как-то образуется, думал он, скребя по банке, в которой еще недавно была тушенка, ложкой. Звук ему не нравился, но тушенка сейчас была кстати. Еще бы кофейку попить, — продолжил он размышления в приятном русле и пошел искать, где у него теперь кофеварка. Вещи жили своей жизнью, и это его не удивляло.
Кофеварка нашлась в маленьком патио на этом же этаже, он даже обнаружил кофе в таблетках и сварил эспрессо. Потом подумал и разбавил его кипятком. Ну, чтобы лонгдринк был, а не раз — и свободен. А ему торопиться было некуда.
Вообще, непонятно, куда было двигаться, даже не торопясь. Когда он, заступив на смену, получил приказ отключать сеть, он понял, что всё как-то нехорошо в их мире. Но что так плохо, он еще не представил. Теперь же, когда прошло несколько часов, он уже привык. Человек крайне адаптивен.
И вот — что дальше. Начальники больше не хотели ИИ. Хотя всё завязано на умные машины, и давно. Как без них, он не представлял. Если сеть окончательно отключить, непонятна альтернатива.
Ну, ок. Разберемся. Был один мужик, здорово понимал про развилки, расклады и перспективы вариантов итогов. Он написал ему.
Мужик ответил.
— Ты перешел уже в рептильное состояние? — был первый его вопрос.
— Не знаю, — ответил он.
