На выпускном балу у нее было самое красивое платье, как у невесты. «Очень дорогое, – сказала мама. – Но оно тебе еще пригодится». И ее пригласил на танец одноклассник, будто впервые ее увидевший, и они целовались.
На следующий день Феля взяла оставшуюся неиспользованной школьную тетрадку и написала печатными буквами: «Книга счастья». Подумала и продолжила: «Запись первая. Я целовалась. 23 июня 2003 г.».
Она поступила на экономику, само собой – за ней будущее. С сокурсницами подружилась, никто ее не дразнил, а мальчики – мальчики величественно проплывали мимо, как круизные корабли. Они были глупее и ленивее девчонок, а вели себя страшно высокомерно. Обсуждали модных экономистов, котировки, фьючерсы, а Феле экономика в голову не лезла – ни в какой ее части. Зато она запойно читала художественную литературу и могла «задавить интеллектом», как советовала ей образовавшаяся подружка. Из литературы Феля выносила суждения о времени. Прочла «Бесов» – понятно же, что после такой книги революция неизбежна. Крысиная, из подполья вылезшая революция, с «пятерками» заговорщиков, системными предательствами, а главное – с такими вот людьми, которые жили в XIX веке: злыми и дремучими, как в пьесах Островского, Грибоедова или в «Господах Головлевых», забитыми, наглыми, жадными, как у Гоголя, гламурными подражателями Европе, как в «Войне и мире», как метросексуал Онегин, скучающими и завистливыми, как у Чехова, ведь никто из них не стремился ни к справедливости, ни к правде, ни к любви, ни к счастью. Некоторые искали смысл жизни, но тоже ведь не нашли. Самые веселые – Чичиков и Остап Бендер, жулики. Еще Феля зачитывалась Шекспиром: там вот да – хоть все друг друга поубивали и с ума посходили, но во имя того, что и Феле казалось самым важным. Она готова была умереть, как Джульетта, – если б встретила такого Ромео, она бы, как Гамлет, пошла на все ради того, чтоб восстановить справедливость. Но в реальной жизни были лекции, экзамены, капиталы, производство, рычаги, регуляторы, биржи, и никто из ее соучеников не готов был умереть ни за любовь, ни за справедливость. Да даже не умереть, а просто – полюбить другого или другое больше, чем самого себя. «Отдать сердце» – такое выражение встречалось ей в старых книгах, сейчас «отдать сердце» значило – завещать его после смерти для пересадки.
Этими своими мыслями Феля решила поделиться с Мишей, он ей нравился. Симпатичный, серьезный, не списывал рефераты из Интернета, не платил за курсовые, учился сам. На курс старше – потому познакомились недавно, в очереди в буфет, и теперь часто болтали за обедом.
– Чего такой задумчивый?
– Задумался над тем, как переукрасть недоукраденное.
– Чё, деньги кончились?
– Нет, это я работаю над среднеазиатской экономической моделью. А ты решила стать блондинкой, как я вижу?
– Ну да, чтоб внешность соответствовала. А я тебе больше нравилась брюнеткой?
Феля осознала, что в последнее время занимается своей внешностью гораздо больше, чем учебой. К косметологу стала ходить, маникюр делать («Когтистая ты стала», – шутил Миша), попросила маму купить тренажер, села на яблочно-морковную диету и стала себя чувствовать наипервейшей красоткой.
Они быстро сблизились, и вот Феля (прямо сердце замирало, когда он ее стал называть Феличита́) уже шла с ним под ручку в кафе и там открыла душу – решив, что настал момент «задавить интеллектом». Миша слушал ее, кивал, а потом сказал: «Это у тебя с недотраха». Феля покраснела. Она до сих пор – в чем, конечно, никому не признавалась – оставалась девственницей. А смотря правде в глаза – старой девой. Ей двадцать лет. У всех сверстниц было уже по десять романов, у некоторых мужья и дети, а у кого и бывшие мужья, а она, Феля, даже не знает, с чего начать. Некоторые животные, конечно, тянули к ней лапы, но она была твердо настроена на великую любовь. Миша оказался первым претендентом, в книге счастья появилась запись № 2: Миша. И еще десять раз: Миша. И стихотворение впридачу. Феля стала писать стихи. Из всего, что она читала в русской литературе, – только поэзия отвечала ее высоким идеалам. Особенно Цветаева.
– Ты вообще что собираешься делать после диплома? В аспирантуру или замуж?
– Куда возьмут. – Феля была благодарна за перемену темы. – А ты?
– Я, понятное дело, мечтаю стать чиновником и брать взятки, как можно больше.
– Я серьезно.
– И я серьезно. А что тут еще делать? Слушай, а приходи ко мне в гости, – предложил Миша. – Я тебя потом домой отвезу.
У Миши была своя машина, он был, по всему, из богатой семьи.
– А ты один живешь или с родителями?
– С родителями. Приведу тебя на торжественный ужин. Продемонстрирую свою девушку.
Тут Феля покраснела еще гуще. «Свою девушку?» Она уже была его девушкой? Невестой, можно сказать, раз к родителям на ужин?
– А кто у тебя родители?
– Папа в Минфине работает. У мамы свой бизнес.
