– Ну, Марин, ну ты даешь! Ой, ну ты сейчас сидела – это ж со стороны посмотреть! А он-то, он-то. «Да, – говорит, в медицинском сопромат не проходят! Мама моя, – говорит, – в детском садике работает!» Да какое уж там наследство, одни ботиночки чего стоят! – Аня начала было смеяться, но захлебнулась, закашлялась, и на глазах выступили слезы. Марине пришлось хлопать ее по спине, причем она, надо сказать, едва удержалась, чтобы не вдарить изо всей силы. И чего она все смеется? Неужели это так смешно? А может, она в самом деле дура, а просто раньше Марина этого не замечала? – Нет, ну как же мне в голову не пришло, что ты все наврала? Студент-медик, покойные физики, пустая квартира да еще и дача эта в три этажа! Надо ж такое придумать! Марин, ты романы случайно не пишешь? У тебя, по-моему, должно получиться.
Тут до Ани наконец дошло, что Марина никак не участвует в этом веселье, а сидит, наоборот, с грустным видом над чашкой свеженалитого и абсолютно нетронутого чая, размышляет о чем-то, качая время от времени головой в такт своим невеселым мыслям.
– Эй, Марин, ты чего такая вареная? Расстроилась, что я вывела тебя на чистую воду?
Марина мотнула отрицательно головой:
– Не в том дело, Анька.
– А в чем же? Ты думаешь о том, как вы будете жить вместе с его мамой? Она хоть как из себя, ничего?
– Ничего.
– А какая там на самом-то деле квартира? Ну, раскалывайся уж, Марин, говори.
– Однокомнатная.
– Фью! Тогда как же вы там все поместитесь, еще и с ребенком?
Марине и самой хотелось бы это знать, но чем дальше она об этом думала, тем яснее становилась ей горькая правда: совместная жизнь им с Сергеем, похоже, никак не светит.
«Черт, ну что же мне делать?» – чуть не выговорила Марина вслух, но, покосившись на Аню, осеклась.
Аня, заразившись Марининым настроением, тоже вдруг погрустнела. Похоже было, что ей вспомнилось что-то свое. Они молча допили свой чай, бросая время от времени друг на друга сочувственные, теплые взгляды.
Только перед самым сном, в ванной, Марина наконец осталась одна и тут же вспомнила о записке от Бруно.
Марина осторожно развернула бумажку, за день успевшую скататься в кармане в маленький шарик. Там стояло всего несколько фраз:
«Смуглой соотечественнице большой горячий привет! Обращаю Ваше благосклонное внимание на то немаловажное обстоятельство, что с нашим молодым другом все и в самом деле кончилось хорошо. Надеюсь, что теперь Вы вполне убедились в том, что карты мои никогда не врут? Хочется ли Вам знать, что предсказывают они теперь? Они предвещают вам большую любовь». Ниже следовала витиеватая роспись латинскими буквами.
Марина быстро пробежала записку глазами и впервые за последние пару часов улыбнулась. На душе у нее заметно полегчало.
Сквозь сон она слышала, как опять звонил из Америки Патрик. На этот раз Аня сама успела подойти и разговаривала совсем не грубо, а наоборот, скорее даже ласково. Пару раз в ее голосе явственно промелькнули виноватые нотки. И когда Марина, на секунду проснувшись, поймала обрывок их разговора, ей показалось, что никакой между ними не океан, а так, расстояние вытянутой руки.
Встреча с Сергеем была назначена на четыре – раньше он никак не мог, у него ведь был экзамен.
Они условились встретиться в переходе метро с «Тургеневской» на «Чистые пруды». Но вышло так, что Марина оказалась там гораздо раньше – уроков в тот день у нее было мало, пятым и шестым часом вообще была сдвоенная физкультура, от которой Марину надежно ограждала выписанная Денисом справка.
Не зная, куда девать себя, Марина бесцельно слонялась по всему переходу взад-вперед, скользя глазами по бесчисленным крошечным прилавочкам с мылом, зубной пастой, телевизионными антеннами и женскими лифчиками. Нагнувшись, Марина рассеянно погладила маленького серого котенка, испуганно скорчившегося на дне глубокой корзинки, не спеша выпрямилась и вдруг услышала музыку.
Это была флейта, певшая тоненьким голоском какой-то ужасно знакомый мотив. Марина пошла на звук и в углу, у стены, увидела Вику. Марина сразу заметила, что с момента их последней встречи Вика очень похудела, вокруг глаз у нее темнели круги, но зато сами глаза сверкали ярко, как звезды, лучась каким-то неземным светом. На Вике были дырявые истертые джинсы и коричневый бесформенный свитер. Рукава свитера были чуть закатаны, и из-под них выглядывали худенькие запястья, сплошь увитые причудливыми бисерными феньками. Сиреневую, не по сезону легкую куртку Вика сбросила прямо на мраморный пол.
У Викиных ног стоял опрокинутый высокий цилиндр, из тех, какие носят фокусники. Марина не удержалась и заглянула в него, поймав себя на том, что ничуть не удивится, увидев на дне цилиндра букет цветов или, на худой конец, живого кролика. Но вместо кролика в цилиндре сидела Ольгина крыса и умывалась передними лапками, щурясь на яркий свет кроткими глазками-бусинками.
«А она-то что здесь делает? – ахнула про себя Марина. – Что ли Ольга тоже в Москве?»
Но она тут же забыла обо всем на свете – так хорошо пела флейта.
