Открыв глаза и сладко потянувшись, Марина осторожно откинула красное ватное одеяло и на цыпочках подошла к двери. Нажала на ручку и слегка потянула. Дверь приоткрылась. Уф-ф. А то уж ей спросонья показалось, что ее тут заперли. Теперь можно было оглядеться.
Комната, где ночевала Марина, была совсем небольшой. Здесь стояла кровать – довольно-таки широкая, этажерка с книгами, у окна – старинный письменный стол. Потолок был скошенный – наверное, это была мансарда. На полу перед кроватью лежал пестренький домотканый коврик.
Маринина одежда лежала на стуле, вплотную придвинутом к кровати. Она быстро оделась, сунула ноги в тапочки. Напротив кровати висело небольшое овальное зеркало. Марина посмотрелась в него, вынула из кармана джинсов расческу и осторожно провела ею по волосам – расческа тут же застряла. Предстояла долгая работа. Нужна была щетка! Но щетка осталась в сумке, а сумка… Кажется, в прихожей на вешалке.
Кое-как разобравшись с волосами, Марина вышла из комнаты и тут же отпрянула от неожиданности.
Из комнаты напротив прямо на нее выступил вчерашний огромный пес. Здесь, на крохотной площадке узенькой лестницы, под низкими скошенными чердачными потолками пес показался неестественно громадным и грозным. То ли дело вчера во дворе! Там-то он смотрелся вполне естественно и потому совершенно не страшно.
Устыдившись собственной трусости, Марина заставила себя сделать шаг, другой, но, не выдержав, остановилась, присела на корточки и, неуверенно протянув руку, заговорила ласково-ласково – куда ласковей, чем вчера во дворе:
– Собачушка ты хорошая, ну поди, поди сюда, маленький ты мой! Поди сюда, дай лапку, давай познакомимся. Тебя как звать-то? Русланом, что ли?
Пес медленно, с достоинством приблизился к Марине и поставил ей на колено гигантскую тяжелую лапу, отчего Марина чуть не опрокинулась на спину. Ох и тяжела была эта лапа! Тем не менее Марина дружески ее пожала, погладила пса по шее, потрепала по ушам, потом с чувством выполненного долга встала, отряхнула брюки от шерсти и двинулась по лестнице вниз. Пес проводил ее сверху добрым и грустным взглядом. Нет, все-таки в нем слишком много было от сенбернара. Обыкновенно в московских сторожевых как-то больше от кавказской овчарки.
Миновав второй этаж, Марина спустилась вниз и, немного пройдя по знакомому уже коридору, наткнулась на две – одна возле другой – двери: к одной была прилеплена картинка с писающим мальчиком, к другой – со стоящей под душем девочкой. Это было именно то, что Марина искала. Побывав и за той дверью, и за другой и почувствовав себя в результате в куда большей степени человеком, Марина пошла дальше по коридору, решив заняться поисками той комнаты, где они были вчера – с роялем и камином. Ей почему-то казалось, что комната эта – что-то вроде здешнего клуба, а раз так, то именно там она, скорее всего, кого-нибудь найдет. Одиночество в незнакомом доме начало ее слегка тяготить.
Знакомую комнату она обнаружила довольно быстро, и там в самом деле кто-то был. Этот кто-то стоял у окна, спиной к Марине, и сквозь зубы насвистывал довольно сложный мотив. Услышав шаги, он обернулся, и Марина невольно зажмурилась. Она увидела лицо, исполненное такой нечеловеческой красоты, такой ангельской прелести, что у нее захватило дух.
Перед Мариной стоял юноша лет примерно одних с Валерьяном, но гораздо выше, в прекрасно сшитом костюме, в белой рубашке и при галстуке. Густые золотистые волосы ниспадали ему на плечи крупными локонами. Глаза были большие и синие, с поволокой. Полные алые губы улыбались, демонстрируя безупречно белые зубы. На покрытых нежно-розовым румянцем щеках от улыбки обозначились ямочки. Само лицо было безупречной, благородно овальной, стало быть, формы. «О боже мой, – подумала Марина, – да таких красивых надо в клетке держать, в зоопарке. И как он только такой по улице ходит!»
– Здгавствуйте, – слегка грассируя, проговорил этот ангел. – Меня зовут Денис. А вы, вероятно, Марина.
– Ну… да, – с запинкой ответила Марина, еще не до конца пришедшая в себя и не совсем даже уверенная в правильности своего ответа. Голос у этого Дениса оказался тоже на уровне – низкий такой, бархатистый, богатый оттенками. Чем он, интересно, в жизни занимается – любовников на театре играет, что ли?
– Чаю или кофе? – все с той же светской интонацией осведомился Денис.
– Ко… кофе, пожалуй.
– Ну что ж, тогда, пожалуй, стоит пгойти на кухню и поставить об этом в известность Женьку, она сегодня дежугит. Пойдем вместе, я тоже кофе хочу, а то ночью не спал почти – в два только сюда добрался, – неожиданно совершенно по-человечески заговорил Денис. И, не дав Марине опомниться, ухватил ее за рукав и потащил куда-то обратно по коридору, под лестницу.
Под лестницей оказалась еще одна, не замеченная раньше Мариной дверь. За ней была кухня – довольно большая, полная всяческих вкусных запахов. Там стоял стол, длинный-длинный, почти во всю кухню, и плита, газовая, с четырьмя конфорками, под окном стоял маленький стеклянный столик на трех ногах.
