Услышав голос Льюиса, Марк на секунду подумал, что тот будет просить о возвращении в газету. И приготовился решительно — редактор мог быть прилипчивым — отказывать.
Но у Льюиса были совсем другие новости, не хуже. И даже лучше.
— Твою статью хочет журнал, — выпалил он после торопливого приветствия. Предлагают пять тысяч. Пять тысяч, Марк! Это же как настоящему журналисту! Ну то есть… — спохватился Льюис.
Марк рассмеялся, не обиженный, и редактор зачастил снова:
— Они не смогли с тобой связаться…
— Я не беру трубку, когда звонят с незнакомых номеров. Поразительно, сколько левого народа узнало мой телефон. Будто его опубликовали где-нибудь.
— Полная конфиденциальность, Марк! Я никого к тебе не направлял. И этим журналистам сказал, что ты не занимаешься делами лично, я передам сообщение твоему агенту.
— Льюис, у меня нет агента.
— Знаю. Но так солиднее звучит. И тебе следовало бы завести себе представителя, раз уж ты собираешься быть свободным журналистом и продавать статьи лично.
— Собираюсь? — удивился Марк. — Я еще не думал…
— А пора бы уже! Куй железо, пока горячо. Предложи этим журналюгам статью и тут же возьмись за другую, пока они не забыли про твое имя. Слушай, — Льюис поумерил восторги и перешел на доверительный тон. — Я скажу тебе честно, Марк. У тебя есть талант. Немного шлифовки, конечно, не помешает, но в армии ты отпахал зря. Ты можешь сделать неплохую карьеру в журналистике, если постараешься. Я на тебя не давлю, но ты подумай.
— Я не знаю, Льюис. Какая работа, я со своей жизнью еще не разобрался.
— Поворотный момент? Понимаю. У меня тоже такое было, в двадцать два. Бросил биофак, полгода бухал, а потом подался в газету. Ты разбирайся. Но не слишком долго! Не профукай шанс. Я дам журналу твои контакты, лады? И номер запиши.
Марк написал продиктованные цифры прямо поверх обложки конспектов по тактике. Попрощался с Льюисом и побрел на кухню за пивом. А потом несколько минут стоял на пороге, рассеянно оглядывая громоздящиеся в гостиной завалы.
Книги и записи, невесть откуда взявшаяся коробка с его детскими игрушками, две формы: школьной команды по футболу и военного училища. Словно всю его жизнь вытряхнули наизнанку и засыпали гостиную памятными вещами: пусть Марк посмотрит, оглянется. От чего-то из этой старой жизни давно следовало избавиться, что-то оставить на память. Момент для начала новой страницы был самый подходящий. Марк не знал, чем займется в обозримом будущем и не хотел планировать, не разобравшись с прошлым. Желание поставить точку было новым, незнакомым, но приятным.
Из раздумий его вырвал еще один звонок — на этот раз в дверь. Помянув недобрым словом Льюиса — кто еще мог придти, не Кассий же, — Марк вышел в прихожую, не глядя распахнул дверь. И замер на пороге, изумленно глядя на гостя.
— Привет, — сказал Эска как ни в чем не бывало. — Можно войти?
Его серые глаза спокойно скользнули сверху вниз, и Марк как-то вдруг вспомнил, что обнажен до пояса. Он почувствовал себя уязвимым и иррационально обрадовался этому ощущению как чему-то потерянному и снова найденному.
***
— Ты переезжаешь? — поинтересовался Эска, останавливаясь посреди заваленной гостиной.
— Выношу мусор.
Марк, уже натянувший футболку, остановился в дверях, привалившись к косяку и внимательно наблюдая за Эской. Тот со сдержанным любопытством рассматривал вещи. Особенно его заинтересовала армейская форма. Ее он изучил особенно тщательно, но ничего не спросил. И вообще вел себя осторожно, как кот в новом доме, на чужой территории. Осматривался, но хозяином себя не чувствовал.
Марк не мог объяснить свои ощущения. Он скучал по Эске, но тот появился так внезапно, что в его присутствие с трудом верилось. Эска был из другой жизни, и то, что происходило сейчас, не назовешь иначе, чем столкновением двух миров. В этой обстановке доминант растерял свою ауру власти, смотрелся простым милым парнем. Даже одет был попроще, вместо белой рубашки — серый свитер. Эска выглядел моложе, чем в безжалостном свете комнаты, и Марк задался вопросом, сколько же ему лет.
Но внимания требовали другие вопросы, более актуальные.
— Как ты меня нашел?
— Подкупил одного из твоих коллег, — честно ответил Эска.
— А зачем пришел?
— Ах да.
Из принесенного с собой пакета Эска достал куртку Марка.
— Ты оставил.
— Очень мило с твоей стороны.
Марк не сделал ни одного движения, чтобы взять куртку, и Эска, подержав ее на вытянутой руке, аккуратно положил на спинку дивана. Иронию он пропустил мимо ушей.
— Я читал твою статью. Очень хорошо написано. Тебя, наверное, повысили?
— Меня уволили.
— Это твоя вина. Не стоило так откровенничать. Люди обычно не любят извращенцев.
— Мой друг отказался со мной общаться.
— Мой отец избил меня и выгнал из дома, когда узнал. Мне было шестнадцать.
