– Разумеется, нет, - заверила Джессика. - Но мы все знаем. И я хотела сказать, что всегда восхищалась тобой как руководителем и человеком. Мало того, ты мне нравишься.
Она порывисто прижалась к нему и поцеловала.
Адриан, на какой-то миг забывшись, ответил. Ее губы были мягкими и чувственными. Но он тут же отстранился, потрясенный реакцией собственного тела. Джессика встала, и Адриан неожиданно остро ощутил, что обтягивающий, как чулок, комбинезон скрывает тело женщины, мало того, женщины желанной, и эта женщина готова принадлежать ему.
– Я рада, что все улажено, - прошептала она, поцеловала его в щеку и вышла из комнаты.
– Улажено? - запоздало пробормотал он. - Улажено? Успокаивало одно: все это забудется, как и остальное.
Ему показалось, что откуда-то доносится смех, но голоса были совершенно незнакомы.
Адриан не считал себя хорошим оратором, но Френсис заявила, что его выступление просто необходимо. Команда ждала хоть какого-то ответа. Пусть Адриан тоже сбит с толку, но он был и остается капитаном. А это означает, что решение должен принять именно он. Более того, он не смеет выказывать перед экипажем своих истинных чувств - беспомощности и растерянности.
Он собирал команду дважды: в первый раз перед пробным полетом, когда предложил каждому возможность отказаться и уйти незамеченным. На втором совещании обсуждалась компьютерная программа: стоит позволить ей действовать дальше, направляя землян к цели, выбранной инопланетянами, или остановить.
После этого команда разделилась на группы - рабочие и по интересам. Экипаж был набран из добровольцев, согласившихся строить корабль. Сначала время занимали вечеринки и веселье, но позже стали возникать склоки и ссоры, особенно на почве ревности и любви. Обычно для разрешения подобного рода недоразумений стороны прибегали к советам Френсис или, если это не помогало, к корабельному суду. Последней инстанцией считалось мнение капитана. Теперь же ему пришлось встретиться со всеми и объяснять необъяснимое.
Экипаж собрался в спальне холостяков. Френсис стояла позади капитана, всей своей фигурой олицетворяя поддержку. Джессика загораживала дверь, словно боялась массового бегства.
– Мы знали, что придется встретиться с неизведанным, - начал Адриан, - только не предполагали, что оно окажется столь безумным.
По толпе собравшихся пробежал нервный смешок.
– Мы прошли через испытания, которым нет разумного объяснения, - продолжал Адриан. - Но связаны они с нашим пребыванием в червоточине. Пока известно только это. Но вот отрадный факт: поскольку все мы здесь, можно считать, что корабль выдержал. Хотя мы мало что помним…
– Лично я не помню ничего из случившегося после того, как мы куда-то попали, - проворчал один из членов экипажа. - И это меня пугает.
– Такое кого хочешь напугает, Кевин, - согласился Адриан.
– Но это полбеды! - воскликнула одна из женщин. - Я припоминаю вещи, которых вообще не было: например, что мы с Биллом поссорились…
– А я вспомнил, как мы помиримся, - сообщил мужчина, смеясь.
– Поэтому мы предположили, что здесь, в червоточине, причина и следствие поменялись местами. Но мы не позволим неожиданному взять верх над нами, если хотим понять, что происходит и как отсюда выбраться.
– И когда это будет? - допытывалась женщина.
– Мы пока еще многого не знаем, Салли, - вздохнул Адриан. - Наверняка известно только одно: «когда» - это слово, которое ничего не значит в том месте, где мы находимся. Червоточина - это космический вневременной туннель, по которому можно перебраться из одного конца Вселенной в другой, вроде складывающегося пространства, где соприкасаются и скрещиваются отдаленные друг от друга точки. Червоточина существует в некоем гиперпространстве, где время и пространство неразделимы. Мы думаем…
– Почему ты беспрерывно повторяешь «мы думаем»? - раздраженно бросила женщина.
– Для нас все так же ново и непонятно, как и для тебя, Джоан. Дай нам возможность все выяснить: как ведет себя новое время, как мы можем в нем функционировать, и уверяю, мы скоро сможем продолжать путь.
– Вспомните книги «Алиса в стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье», - вмешалась Френсис. - Алиса попала в место, где все перепутано, но сохраняла спокойствие и в конце концов вернулась в свой дом.
– Но это детская книга! - сорвался кто-то.
– Сэм, я надеюсь, мы сможем справиться с неведомым не хуже ребенка викторианской эпохи, - отрезала Френсис. - И, может быть, даже получим кое-какие ответы.
– Мы никогда не вернемся! - вскрикнула женщина.
– Пока мы ни в чем не уверены, Кат, - ответил Адриан. И тут впервые заговорила Джессика:
– Нам следует вести себя так, словно все это - единственная реальность. Иначе никаких шансов не остается.
– Хотелось бы знать, - спросила еще одна женщина, - куда этот самый путь нас приведет.
– Не знаю, Джезмин, - покачал головой Адриан, - но все мы отправились в полет, желая встретиться с неведомым, и придется следовать по дороге, вымощенной желтым кирпичом, пока она не приведет нас куда-нибудь.
– А что это за дорога? - удивился мужчина.
– Спросите у Френсис, - улыбнулся Адриан.
