Ногти у нее выкрашены в ярко-красный цвет. Будучи, вполне возможно, одного с Банни возраста, выглядит она не то чтобы старше, чем Банни, но какой-то потрепанной и выцветшей, как обложка журнала Марты Стюарт. Ее зовут Андреа, а парня, напевавшего Курта Вайля, она представляет как Джоша.
Очко в их пользу: ни тот, ни другая не комментируют ее имя, и Банни задает женщине вопрос:
— Вам разрешают держать у себя лак для ногтей?
— Щас! — отвечает женщина. — Лак для ногтей для них типа наркотического вещества. Типа, мы можем его выпить. Так как в нем формальдегид. Ну да, формальдегид. А вообще, — признает Андреа, — если как следует его нюхнуть, можно словить небольшой кайф.
Она растопыривает пальцы и говорит:
— Два раза в неделю у нас «Красота и уход за телом». Вот тогда вам могут сделать маникюр и выщипать брови. Еще могут сделать прическу. Завивку на бигуди, — добавляет Андреа.
Мужчины могут ухаживать за внешностью каждый день кроме воскресенья, но это сводится к бритью. Джош говорит:
— Потому что, если за нами не присматривать, мы можем перерезать себе горло электробритвой «Норелко».
Андреа работает, точнее, работала медсестрой в гастроэнтерологическом отделении этой же больницы. А теперь она — пациентка психиатрического отделения, потому что у себя дома на кухне засунула голову в газовую плиту.
— Моей соседке больше делать было нечего, — говорит Андреа.
Та почувствовала запах газа и вызвала пожарных.
— Я объяснила, что сделала это потому, что умер мой кот. Я постоянно им говорю, что, когда они меня отсюда выпустят, возьму котенка и у меня будет ради кого жить.
— Они вам что, не верят? — спрашивает Банни.
Андреа пожимает плечами.
— Может, и верят. Но они все повернуты еще и на кодеине. Я употребляла кодеин. Они к этому относятся так, будто это большая проблема. Да, точно, кодеин. Кодеин — фигня.
Хотя психбольница не сильно отличается от тюрьмы, ее обитатели мало говорят о том, что их сюда привело. Им нет нужды об этом расспрашивать. Депрессия, обсессивно-компульсивное расстройство, анорексия — все как на ладони. Что им действительно интересно, так это метод лечения, поэтому Андреа спрашивает Банни, какие лекарства она принимает.
— Никаких, — отвечает Банни, из чего Андреа выводит заключение:
— Значит, вы ЭСТистка.
— Кто-кто? — не понимает Банни.
— ЭСТистка. Людей, которых лечат ЭСТ, называют ЭСТистами. ЭСТ, — поясняет Андреа, — это электросудорожная терапия.
Когда Андреа говорит: «Джош у нас — ЭСТист», она похожа на хвастающуюся успехами детей мамашу, словно ЭСТ — нечто вроде научной степени.
У электросудорожной терапии плохие отзывы в СМИ, да и откуда взяться другим? Одних только терминов — электросудорожная, электрошоковая, судороги мозга, конвульсии, электроды, припадки — достаточно, чтобы отпугнуть любого вменяемого человека. Все мы смотрели кинофильмы, видели черно-белые фотографии сломленных людей с пустыми лицами, одетых в засаленные больничные халаты, слышали истории о том, как это лишает человека индивидуальности, оставляя пустую оболочку, похожую на раковину, в которой живет лишь глухой отголосок далекого океана.
Банни старается не разглядывать Джоша слишком пристально.
— Да нет, — говорит она, — я просто отказалась от паксила и абилифая. Мне пропишут что-нибудь другое.
Авторитетно, как и подобает человеку ее профессии, а может, человеку, не раз и не два ложившемуся в психушку и из нее выходившему, Андреа предостерегает от употребления тразодона и сероквеля. Джош говорит, что его сажали на литий, когда он был здесь в предыдущий раз, и ничего хорошего он о нем сказать не может. Андреа сейчас на ламиктале, но она пока не поняла, эффективен он или нет, а Банни говорит:
— У меня есть кот. Дома. Джеффри.
Андреа заметно веселеет и спрашивает:
— У вас есть его фотография?
— Нет, но попрошу мужа ее принести.
На первой странице блокнота Банни пишет: «6) фотографию Джеффри».
Взглянув на Баннин список, Андреа спрашивает:
— А как насчет шоколада? Он здесь на вес золота.
Банни добавляет в список: «7) шоколад», затем, словно ей в голову приходит какая-то интересная идея, пишет: «8) блокноты; 9) фломастеры».
— А как насчет каких-нибудь журналов? — спрашивает Андреа. — «Пипл» там или «Гламур». Мы ведь здесь понятия не имеем, что происходит в… Извините, — спохватывается она, — меня редко навещают.
— Да все нормально, — отвечает Банни, — «Пипл» и «Гламур».
Потом спрашивает Джоша:
— Ну а вы бы что хотели?
Словно только что проснувшись или словно время застыло на минуту-другую, Джош говорит:
— Я? Когда я был ребенком, у меня был пес. Его сбила машина, а парень, его сбивший, даже не остановился.
Совершенно очевидно: душевные раны не заживают, и горе, пребывающее в оцепенении в медиальной височной доле мозга, только и ждет, чтобы вырваться наружу.
