Несмотря на все предупреждения насчет доктора Тилдена, к мужским штанам в клетку Банни оказалась не готова. Серые клетки, темно-синие, желтые с лимонно-зеленой прострочкой, напоминающей клетчатые диванные чехлы, которые в магазинах Армии спасения продают по 18,99 доллара за штуку. Банни неприятно и то, что эти клетчатые штаны расклешены. Медицинский халат доктора Тилдена застегнут по верхнюю пуговицу, словно белая рубашка, рассчитанная на галстук. Из халата выглядывает, словно локон после бигуди, завиток волос, относящихся к растительности на докторской груди. Банни цепенеет от мысли, что под его медицинским халатом отсутствует рубашка, и думает про себя: «И этот коновал сейчас начнет копаться в моих мозгах».
Доктор Тилден возится с оборудованием, проверяя, чтобы все штекеры были подключены и все провода подсоединены. Он внимателен к деталям. То, что доктор Тилден относится к Банни не с большим интересом, чем отнесся бы к пластмассовому женскому манекену, показанному в разрезе в книжке «Анатомия 101», не стоит принимать на свой счет. Он точно так же рассеян в отношении Сондры и доктора Ким, которая, на минуточку, анестезиолог. Очевидно, у него одна из разновидностей синдрома Аспергера.
— Сейчас мы будем проводить двустороннюю электросудорожную терапию, — объявляет доктор Тилден с таким видом, будто находится перед группой студентов-медиков, собравшихся вокруг каталки, чтобы наблюдать за работой мастера. — Стимулирующие электроды крепятся к коже черепа с двух сторон на пасту.
Уже во второй раз за двадцать минут Сондра нашлепывает манжету для измерения давления на Баннино предплечье. Доктор Ким, кажется, нормальный человек.
Доктор Тилден объясняет, что электродная паста предотвращает ожог. Если бы его стелящийся голос был представлен в виде кардиограммы на мониторе, врачи констатировали бы его смерть.
Сондра подворачивает штанину Банниной пижамы и надевает ей на ногу еще одну манжету для измерения давления, ровно посредине между коленом и щиколоткой, затем прикрепляет к ступне два самоклеющихся электрода; все это нужно для того, чтобы непрерывно контролировать Баннино великолепное кровяное давление, пока она будет находиться под действием седативных препаратов.
Доктор Ким вставляет катетер капельницы для ввода мышечного релаксанта и седативного препарата в рельефно выступающую на Банниной правой руке вену и прикрепляет к ее грудине несколько электродов.
— С их помощью мы будем следить за парциальным давлением кислорода в крови. — С этими словами она защемляет, словно прищепкой, Баннин указательный палец оксиметром.
Прилепив еще два электрода, один точно по центру лба, другой — к ключице, доктор Тилден поворачивается к своей аппаратуре и вновь берется за регуляторы.
Доктор Ким натягивает ей поверх рта и носа кислородную маску.
— Я попрошу вас считать в обратном порядке начиная со ста, — инструктирует доктор Ким.
Если бы рядом был Альби, Банни спросила бы его: «Что это еще, блин, за парциальное давление кислорода в крови?» Если бы Альби был рядом, ей не было бы одиноко. Но его нет с нею рядом, и винить в этом она может только саму себя.
Она забыла, какое число после девяноста семи.
Ей очень неловко.
Она говорит себе, что это ей снится, что этого просто не может быть.
Девяносто четыре, девяносто три.
