Лют смастерил несколько луков. И охотники регулярно практиковались в стрельбе.
Сестра, обучая лепке мужчин-Зубров, стала рисовать на кувшинах точки и чёрточки. Орнамент, на мой взгляд, выглядел простым, но соплеменникам такое творчество пришлось по душе.
Лим в совершенстве освоил технику работы с обсидианом, и его изделия по-настоящему выглядели красивыми. Не то что мои поделки.
Женщины племени научились шить штаны, и теперь все Рыбы носили их. Но из-за плохой выделки кожи они, намокая, после просушки становились жёсткими и, бывало, лопались на коленях и ягодицах, но, во всяком случае, сберегали соплеменникам здоровье, люди не переохлаждались. Даже Саша, страдающая воспалением суставов, не жаловалась на недомогание.
Тиба и Тиса сплели отличные снегоступы. И если раньше после обильных снегопадов для соплеменников было практически невозможно не только добыть какую-нибудь еду, но и пополнить запас валежника, то теперь даже дети составляли взрослым компанию в лесных походах.
Я бездельничал. Бродил по берегу реки. Она так и не замёрзла. Зима была мягкой. Чаще температура держалась около нуля. Лишь пару раз, по моим ощущениям, приходили десятиградусные морозы, но им не хватало времени, чтобы сковать реку льдом.
Облазил все галечники в округе. Собирал речной сердолик и обсидиан. Однажды, вспомнив о своём невысказанном обещании Лило, попробовал сделать для неё бусики.
Любой человек из будущего посмеялся бы над моими успехами в обработке камней, но соплеменникам понравились и бусы, и амулеты.
Найденные камни я раскалывал. Потом подбирал кусочки подходящего размера и старался убрать всё лишнее, шлифуя их на плите твёрдого песчаника. Её я обнаружил среди камней очага. Труднее всего было научиться делать отверстия в самоцветах.
Лим помог мне сделать несколько каменных и костяных свёрл. Я закрепил их на деревянных палочках и с помощью маленького лука, когда тетива, намотанная на древко сверла, обеспечивает ему большую скорость вращения, приступил к экспериментам.
Едва приобрёл в этом деле сноровку, сверление стало самым простым делом, намного больше времени уходило на финишную полировку изделий кусками кожи.
Сидя на камнях у реки, я вспоминал события первой для меня в этом мире зимы. Наверное, глубоко задумался, так как не сразу увидел лодки, стремительно приближающиеся к берегу. Сердце бешено заколотилось, голос пропал, а ноги словно окаменели. К счастью, такое состояние длилось секунды. Собравшись, я закричал:
– Враги у стойбища!
Заметив, что из чума вышла Таша, побежал к землянке вооружиться.
Я видел всего две лодки, но следом могли идти и другие, а в стойбище находились дети и мамаши с двухлетками.
«Только бы успели убежать в лес», – думалось мне, пока надевал доспехи.
Повесив на себя колчан со стрелами, я взял лук и выскочил из землянки. Присел на колено, приготовился стрелять.
Волчица сидела у входа и поглядывала на меня с интересом. Наверное, решила, что будем играть. Я как-то сразу успокоился. Если бы в стойбище происходило что-нибудь плохое, она не оставалась бы такой равнодушной.
Всё же я шёл, не снимая с лука стрелу, в любой момент ожидая появления врагов. Обойдя дюну, вышел к реке справа от стойбища. Увидел на берегу лодки и чужаков, мирно беседующих с Таша. Моя сестра, Лило и Тошо тоже были там.
Засунув стрелу в колчан, я подошёл к ним.
Четыре женщины и всего двое мужчин выглядели измученными и обречёнными. Оказалось, они единственные выжившие из племени Лося. Когда на их стойбище напало какое-то другое племя, эти шестеро обдирали лыко на одном из островков. Рубили молодые деревца ракиты и вяза и остались там на ночь, чтобы поутру содрать с них кору.
Заметили чужаков, когда возвращались в стойбище. Поняв, что на берегу их ждёт смерть, развернулись и поплыли вниз по реке. Какое-то время полуголые дикари, размахивая дубинами и копьями, преследовали их по берегу. Ближе к ночи решили пристать, но снова увидели чужаков. Так они и плыли без остановок, пока не увидели наше стойбище.
Тиба принесла им рыбу и немного мяса, а я вернулся на камни, чтобы подумать, как же нам жить дальше.
Враги могли появиться в любую минуту. Но если предположить, что добыча их была велика и желудки полны, то день-два у нас, может, и есть.
«Неужели придётся бежать?»
Как обидно в преддверии близкой уже настоящей весны, когда краски вокруг ещё пригашены, но уже появились на лужке первые жёлтые и белые цветочки, повешены шторы из высоких кисейных облаков и когда вдруг ненадолго умолкнут птицы, в этот редкий, неповторимый час тишина шепчет: поразмысли, не спеши. И всё очарование дикой, просыпающейся от сна природы омрачается липким, крадущимся по ногам к сердцу страхом.
На теоретических занятиях в разведывательной школе нас, курсантов, всегда клонило в сон. Пока однажды в класс не вошёл очень странный преподаватель. Увидев его, мы как-то сразу развеселились.
