«И что, чёрт возьми, значит „дархе“?» – Первый раз в этой жизни слышу совсем непонятное слово!
В голове шумит, но мысли ясные. С трудом поднимаюсь.
– Кто ты?
Парень стоит всё там же. Расслабленный, руки опущены, улыбается, обнажив белоснежную полоску зубов.
– Аль, ученик дархе Яххе.
– Почему ты называешь его дархе?
– Ты сам видел!
– Я видел, что старик в воду сиганул, – говорю, а сам понимаю, что каким бы невероятным ни был прыжок, но, похоже, шаман утонул!
– Дархе – водяной шаман. Духи воды говорят с ним, он говорит с ними…
Беседа у нас странная. Но дед был – и сплыл. Это факт.
– Значит, он не утонул?
– Нет, конечно. Пойдём.
Аль медленно пошёл вниз по реке, пристально вглядываясь в воду. Я за ним и, что характерно, тоже смотрю в воду, наверное, всё ещё рассчитывая увидеть там утопленника.
Прошли мы в полном молчании метров двести. Аль вдруг остановился и вытянул руку, указывая направление.
Чертовщина какая-то! Мгновение назад я ничего не видел. Только гранитные валуны. Когда и как на одном из них появился Яххе, не понимаю. Но он сидел там и даже помахал нам рукой, а потом снова совершил свой невероятный прыжок в воду и исчез.
Гипноз? Может быть. Только кто из них гипнотизёр? Я с подозрением уставился на юнца.
«Нет, не может быть. Точно не он!»
– Я смогу сегодня встретиться со старым шаманом? – спросил, стараясь выглядеть равнодушным.
– Конечно. Он будет рад встретиться с тобой вечером, когда на небе покажутся сияющие дырочки.
– Ты хотел сказать звёзды?
– Это ты сказал. Называй их как хочешь.
«Ладно. Разберёмся. Надо бы расспросить его о чужаках».
Я сел на траву и жестом пригласил парня последовать моему примеру. Он не стал артачиться, сел напротив.
– Аль, ты давно Яххе знаешь?
– Сколько дышу.
– А научился, как он, прыгать в воду?
– Этому нельзя научиться. Дух избирает тебя или ты его. Не важно.
«Вот, гадёныш, смотрит, как на убогого!»
– Ты избрал уже своего духа?
– Да.
Чувствую, подробности расспрашивать не стоит. Уж больно у него лицо окаменело после последнего вопроса.
– Аль, я видел в стойбище чужаков. Кто они?
– Они оттуда, – указал он рукой на юг. – Мы встретились с ними, когда начали лить тёплые дожди, и они сочли для себя это хорошим знаком, чтобы остаться. Солнце сожгло их траву, и они ушли на поиски нового дома. Теперь ходят с нами, ищут подходящее место.
«Если сегодня я не сойду с ума, будет славно. Вначале старик – прыгун в воду, теперь любители травы и путешествий. Вечерком Яххе своей травки в очаг подкинет – и всё разрешится само по себе. Хе-хе…»
– Ну и как вы уживаетесь с ними?
– Плохо. Другие они, не такие, как мы.
«Да уж. Тебя, паря, в партизаны определить надо. Если поймают, точно много не разболтаешь…»
– Охотитесь вместе?
– Они плохие охотники.
– А чем они занимаются?
– Сам увидишь. Мне нужно идти. – Не говоря больше ни слова, он встал и пошёл к стойбищу.
Пытаясь разобраться, всё ли со мной в порядке, посидел у реки. Определившись, что таки да, поскольку не обнаружил никакого постгипнотического состояния, пошёл за пареньком, чтобы самому посмотреть поближе на быт чужаков.
Чумы чужаков стояли ровными рядами, образуя прямоугольник размером с футбольное поле из моего будущего, и немного в стороне от стойбища Зубров. Внутри пространства, ограниченного жилищами, я увидел собравшихся вместе татуированных мужчин. Это сборище со стороны выглядело именно как собрание. Высокий, хорошо сложенный, на вид нестарый дикарь что-то выговаривал соплеменникам. При этом он много жестикулировал, и его речь мне показалась излишне эмоциональной.
Я затаился у одного из чумов Зубров, стоящего ближе к лагерю пришлых, но толком так и не разобрал, о чём говорил чужак. Когда он закончил, его соплеменники разбежались по жилищам и вскоре снова собрались вместе, но уже с оружием в руках – длинными луками, копьями и топорами. У некоторых на плече я заметил большие кожаные сумки. Простота их луков меня удивила. Ведь Зубры за годы, прошедшие с нашей первой встречи, серьёзно развили мою идею. Луки, сделанные ими, били куда лучше моего. Очень быстро они сообразили делать плечи оружия из рогов зубра. У пришельцев же луки выглядели обычными палками, а длинные стрелы, торчащие над головой из колчанов за спинами чужаков, и вовсе показались мне не подходящими для охоты.
Почти строем, колонной по два человека, они пошли в степь. Я не спеша за ними. Но когда они, увидев мою волчицу, выходящую из балки, остановились и кое-кто из них натянул лук, я передумал преследовать их. Хорошо, Муська тут же нырнула назад, в овраг. Мне эти ребята сразу не понравились, а теперь и подавно. Где их женщины и дети? И как их Зубры терпят рядом? Чужаков я сосчитал. Чёртова дюжина. Не так уж и много, если вспомнить, скольких мы упокоили на дюне и что у Зубров не меньше двадцати молодых и сильных охотников.
Запахло дымом и подгоревшим мясом. Это женщины в стойбище Зубров жарили его. И делали они это по-своему. Кидали в костёр длинные камни, а когда они раскалялись, клали на них нарезанные кусочки.
