– Не беспокойтесь. Мы не будем резать из вас ремни, – сказал Доктор Смерть. – У вас, кажется, кожа не прочная. Но я не выношу визг, а вы постоянно визжите… Не раздражайте меня, чтобы я не рассердился. Но будьте все-таки любезны и удовлетворите мое любопытство… За что отомстили вашему коллеге, мы знаем. Почему для мести выбрали одного полковника, а не другого? То есть вашего коллегу, а не вас? Я не вполне уверен, что это справедливо. И ваш погибший коллега, думаю, был со мной согласен… Или – почему вас не захватили вместе? Вдвоем отвечать за свои проделки бывает легче… Итак?..
– Откуда ж я могу знать… – полковничек пожелал удовлетворить просьбу Доктора и старался говорить басом, что ему не позволял, вообще-то, сделать его природный голос.
– Это почти не ответ… – сурово сказал старший лейтенант Вадимиров. – Ответы должны быть ясными и конкретными, желательно с красочными подробностями, чтобы нам было интересно слушать. Постарайтесь ответить так, как вас просят, не заставляйте нас скучать и искать себе развлечение… Садитесь, вам сказали…
– Вы не убьете меня? – вдруг спросил полковничек, так и не прибегнув к услугам крепкого стула. – У меня восемь детей… В нашей стране о них позаботиться будет некому…
Капитан Топорков просто молча и сердито толкнул непонятливого пленника ладонью в грудь, вынуждая сесть.
– Мне жалко ваших детей, но их будущее тоже зависит только от вас. От ваших ответов… – сказал майор Солоухин. – А вы так и не ответили полностью на первый же вопрос… Вы просто не захотели ответить, потому что соображения относительно вашего коллеги у вас, как я полагаю, имеются. Просто соображения. Более конкретно мы будем вместе говорить чуть позже, если нам удастся найти общий язык. Если нам не удастся это сделать, будете говорить вы один, а мы будем только слушать и записывать сказанное на магнитофон. Итак, я слушаю ваши соображения относительно выбора душманов. Почему они предпочли вашего коллегу, а не вас?
Афганский полковник оказался сообразительным человеком и ответил сразу:
– Он был более одиозной фигурой. Более озлобленным, что ли… Много хлопот причинил душманам. Я человек более покладистый, и, если можно было избежать осложнений, я старался их избежать.
– В чем это выражалось? – резко, как на настоящем допросе, спросил Семарглов.
Памятуя силу руки старшего лейтенанта, так легко поднимающей его за шиворот, полковничек поспешил ответить:
– Например, в отношении к задержанным… Я никогда не бил их. Передавал посылки от родственников, когда просили… И, случалось, закрывал глаза на мелкие дела и отпускал кого-то…
– То есть вы иногда сотрудничали с душманами? – напрямую спросил Доктор Смерть.
Его колоритный голос заставил полковничка болезненно поморщиться. Со всех сторон угрозы – то сильная рука, то оглушающий бас, то толчки в грудь… Как тут сосредоточишься, чтобы не сболтнуть лишнее… Пленник растерялся, не зная, что сказать.
– Не все же среди них враги…
– А по какому принципу вы делили людей на врагов и друзей?
Майор Солоухин, несмотря на то что полковничек в свое время в число друзей его принять не пожелал, все же казался афганцу наиболее мягкосердечным. И пленник чуть не с радостью повернул лицо к нему.
– Вам это трудно понять… Восточные отношения отличаются от европейских…
– Клановость… – сделал вывод Доктор Смерть.
– У вас это называется так… Но я родом из этих мест, и мне часто приходится иметь дело с дальними родственниками…
– К счастью, вы нам не родственник, – Доктор Смерть своим звучным вздохом облегчения откровенно пригрозил.
– Но, если мне помнится, – снова сказал майор Солоухин, – вы тоже присутствуете в списке лиц, приговоренных душманами к «мучениям и смерти»… Что же они вами так пренебрегли?
– Наверное, я не показался им таким доступным… – скромно ответил афганец.
– Нам вы показались слишком доступным, – не согласился старший лейтенант Вадимиров. – Мы наводили справки. Ваш коллега всегда был осмотрительным и о своей безопасности заботился больше, нежели вы. Как вы это объясните?
Согласно предварительной договоренности, допрос и должен был проводиться так, чтобы вопросы раздавались поочередно с разных сторон, один за другим, и пленнику пришлось бы беспрестанно вертеть головой. Это всегда вызывает растерянность и мешает сосредоточиться.
– Я – уроженец здешних мест. Мне казалось, что мне здесь нечего бояться…
– Похитителям вашего коллеги тоже казалось так? – спросил Семарглов.
– Откуда я знаю, что им казалось! – внезапно взвизгнул полковничек.
– Хорошо… – не обратив на визг особого внимания, спокойно сказал майор Солоухин. – Своими ответами вы нам показали именно то, что мы надеялись услышать. Париж стоит мессы… А теперь перейдем к главному…
Полковнику Рауху в штаб соединения позвонил начальник ХАДа провинции полковник Омар. Говорил на ломаном русском языке с акцентом, похожим на плохой кавказский:
