Она говорит, что рада, что мы выбрались в свет, – перевела Фебруари для Мэл.
Мэл достала телефон из висевшей на запястье сумочки, которую брала с собой всякий раз, когда надевала платье.
я тоже, – напечатала она. – нельзя же столько смотреть чужестранку и не окосеть.
Глаза Ванды расширились.
Взгляд Ванды переместился на экран Мэл, где та написала:
Феб нет. путешествие во времени оскорбляет ее рационализм.
Они обе понимающе рассмеялись, и Ванда потянулась к телефону Мэл, чтобы набрать что‐то в ответ. Сначала Фебруари попыталась заглянуть ей через плечо, но у нее не было очков для чтения, поэтому она могла только наблюдать, как они склонились над экраном.
Под прикрытием кухонной стойки Фебруари ткнула Ванду в бедро.
Либо Ванда так и не поняла, о чем Фебруари, либо ей было все равно. Она вежливо улыбнулась и вернулась к разговору на экране.
Нет, ну ничего себе, подумала Фебруари. А ведь она говорила Мэл, что Ванда ей понравится, если только дать ей шанс. Она обвела взглядом комнату, рассматривая остальных гостей. Пары глухих, многие из которых были учителями в ее школе, делились своими новогодними обещаниями, наливали друг другу напитки и смеялись. Эти бесконечные улыбки. Она помахала Уиллису и Лорне Уоркманам, которые выглядели слегка подавленными, но помахали в ответ и улыбнулись. Люди они были приятные, но Фебруари надеялась избежать общения с ними, чтобы не пришлось снова вспоминать о смерти матери. Она чувствовала себя неприкаянной, пока не посмотрела в другой угол комнаты и не заметила единственных людей, которые не выглядели бессовестно веселыми: Бет Уоркман и учительница актерского мастерства, Деб Фикман, вели быстрый разговор, нахмурив брови.
Фебруари видела, как Бет взяла со столика бутылку “Титос” и налила немного в оба стакана. Они чокнулись и выпили.
Это было непохоже на нее – встревать в чужой разговор, но она бы не смогла вести светскую беседу с теми, кто выглядел довольным жизнью, а для того, чтобы устроиться в углу в одиночестве, она была еще недостаточно пьяна. Бет и Деб укоризненно посмотрели на Фебруари. Деб поджала губы и начала вытирать пятно на блузке.
Деб продолжала демонстративно тереть блузку. Фебруари уже начинала думать, что она влезла куда‐то, куда не стоило влезать. Что‐то не так со Скай? С Генри?
Бет указала на диванчик, где сидели ее родители; Уиллис громко храпел, одноразовая тарелка с закусками почти выскользнула из его ослабевшей руки. Фебруари была потрясена.
Бет и Деб рассмеялись.
