Оставшись один на один со своими мыслями, которые так и кричат о том, что девушки могу пострадать из-за меня, я включаю телевизор, но это только больше заставляет думать про опасность, что нам грозит.
— Встреча мировых держав произойдёт на высочайшем уровне безопасности, — говорит один из ведущих новостей.
— Могу поспорить беспрецедентном в мировой истории, — говорит второй.
Выключаю телевизор и снова заваливаюсь на кровать. Франция всегда была для меня страной испытаний, в основном из-за Андреа, как только я достаточно повзрослел я перестал ездить сюда, но сейчас всё стало куда более хуже. Девушка, которую я терпеть не могу, решила завязать со мной отношения, моим близким людям грозит опасность, как и мне и сам Отбор. Эти стены не внушают мне ничего хорошего, здесь всё кричит, что я не дома, что это не мой мир, не то место, где я могу чувствовать себя хорошо.
Весь день проходит очень быстро, и я даже не знаю радоваться мне этому или нет. С одной стороны, чем быстрее пройдет время, тем быстрее мы вернёмся домой, но с другой стороны, чем быстрее будет идти время, тем быстрее начнётся церемония.
Девушки весь день где-то пропадают с этой Мадлен, Кэтрин отдыхает, и я знаю, что её не нужно беспокоить, Андреа, слава Богу, нашла, чем себя занять, и я не видел её больше, отец занят делами, а с Генри у нас слишком натянутые отношения, поэтому я провёл день один.
Уже стемнело, выходя на балкон, я вижу прекрасный вид. Темнота поглотила всё, но огни города вдалеке создают ощущение звёзд. Фонтан отключен из-за холодов, на нём я вижу фигуру и не сразу узнаю друга. Генри сидит на краю фонтана и кажется, курит.
Спускаясь вниз мне даже не нужно стараться, чтобы меня не увидели, все уже либо спят, либо погружены в работу.
— Ты как? — Подходя, я пристраиваюсь рядом с ним.
— Как всегда, — Генри протягивает мне пачку сигарет и я неуверенно, но беру одну.
— Ты плохо, на меня влияешь, — пытаюсь говорить я с сигаретой в зубах, пока он мне её поджигает. Генри впервые дал мне сигарету в шестнадцать, мы с ним баловались периодически, потом успокоились, а теперь он снова курит.
— Меня всегда удивляло, как твои родители нас ни разу не засекли. — Он прав, это было просто чудо. Делаю новую затяжку, и дым заполняет мои лёгкие и неприятно жжёт горло.
— О чём шепчетесь? — Сонный голос Кэтрин напугал нас, и мы оба вздрогнули. — Что вы делаете? — Пробуждается до конца она и вырывает, сначала у меня, потом у брата, сигареты и выкидывает в фонтан. — С ума сошли? — Кэтрин, укутавшись в плед, садиться посередине.
Сейчас всё снова будто как раньше, когда мы были в Америк, и не было никакого Отбора. Мы были втроём с нашей с Кэтрин тайной и крепкой дружбой с Генри, а сейчас всё перевернулось вверх дном.
Хоть сейчас и очень морозно и я чувствую холодный ветер сквозь своё пальто, я всё равно ощущаю тепло где-то внутри себя, я думаю, что чувствую себя счастливым. Именно сейчас, именно здесь, холод этому не мешает, эти люди, которые практически моя семья, создают такое ощущение, ощущение этого счастье в месте, где я не хочу находиться.
Если подумать над этим состоянием счастья, может показаться, что люди теряются, когда думают о счастье как о конечной цели. Я всегда думал, что однажды буду счастлив, когда в моей жизни появится такой человек, который все изменит. Так я думал и, наверное, до сих пор думаю, но уже не так в это верю как в самом начале. Но счастье — это настроение, как быть злым или недовольным, это состояние, как быть уставшим или голодным. Счастье не вечно, оно приходит и уходит, и это нормально. И, на мой взгляд, если бы я раньше это понял, то запомнил бы и ощутил больше счастья в своей жизни. Счастье это состояние, а не конечная цель.
Раздражающий и кажется слишком громкий для реальной жизни звук, разрывает мою голову изнутри. Проходит несколько мгновений, пока до меня наконец доходит что это стук в дверь, очень громкий и напористый стук. В комнату вламывается Генри, когда я лишь приподнимаю голову, которая будто стала тяжелее.
— У Вики завтра день рождение! Так её решили отвлечь и…
Он слишком громко и возбуждённо говорит, мешкая слова со смехом. Морщась от головной боли, я поднимаю ослабленную руку вверх, чтобы он заткнулся и снова опускаю голову на подушку.
— С тобой всё нормально? — Генри подходит ближе и на его лице появляется противная гримаса. — Ты что, заболел? — Он так удивляется лишь потому, что я болею очень редко.
— Нет, просто голова болит, — бормочу я, боясь, что он ничего не поймёт, но мне нельзя болеть!
— Выглядишь отвратительно, — я посмотрел на него с особой благодарностью. — Ты знаешь сколько время? Одиннадцать!
— Что там с Вики? — Я сажусь на кровати пытаясь вникнуть в суть его слов. Чувствую, не надо было сидеть ночью на холоде, голова жутко раскалывается, я ощущаю ужасную слабость и мне хочется лишь спать.
— Так вот, её решили отвлечь, чтобы всё подготовить и отдали на попечение Андреа, — в его голосе столько азарта и удовольствия, что мне становиться не по себе.
