Мама стала что-то яростно говорить папе, что я даже вздрогнул, видимо он меня защищает, а она отчитывает. Я так и просидел за столом со стаканом воды в руке, который я постоянно и делал что пополнял. Наконец пришло подходящее время, когда мне можно выйти. Уже почти все девушки вышли и мама тоже, но при этом она оставила мне на последок полный ярости взгляд. И мне только сейчас показалось, что чего-то не хватает, как-то тихо.
— А где Кай? И Ален с Дареном? — Спрашиваю я отца.
— Кай и Ален у Оливии, а Дарен у Дэвида, сегодня утром уехали, — ответил он. — Не переживая, мама позлиться и успокоиться, будто она была лучше. — Он засмеялся, а его последние слова заставали почувствовать себя лучше. — Но больше так не делай, теперь это будет крутиться по всем каналам и во всех газетах, но это твоя ошибка и тебе её разгребать.
Я хотел возразить и попросить его уладить это, но он быстро вышел из-за стола, жестом дав понять, что мне лучше промолчать. Я остался один и, допив воду из стакана, оправился в комнату. Возьму, пожалуй, фотоаппарат и пойду на улицу, нужно проветриться.
Но сначала я хочу снять фотографию Мелиссы с двери, я больше никогда в жизни не хочу видеть её лица, даже на фото. Прохожу по коридору, и у меня перед лицом открывается дверь. Как же это больно! Кажется, мне сломали нос! Ни смотря на то, что удар оказался очень сильным я всё же устоял на ногах, но звуки боли я точно произнёс и виновница моего сломанного носа тоже испуганно закричала.
— О нет! Прости! Я случайно! — Аника подошла ко мне и стала рассматривать моё лицо, мне как-то некомфортно.
— Всё в порядке, я всё равно собирался к врачу, — зажимая нос, произношу я, от чего мой голос становиться смешным и Аника смеётся, ей смешно, а мне больно.
— У тебя кровь! Позволь мне искупить мою, так скажем ошибку, давай я тебе сама помогу.
— Нет, — тут же выкрикнул я и отшатнулся от неё, но голова резко закружилась.
— Заходи я, и слышать ничего не хочу, — широко распахнув дверь, строго сказала она, и я не стал больше возражать, моя рубашка уже запачкана в крови.
Зайдя в комнату, я кроме потолка ничего не вижу, а люстра у неё красивая такая, с цветочками.
— Присаживайся, — говорит она, подводя меня за локоть к кровати. Я сажусь на край, а Аника куда-то отходит, но быстро возвращается с чем-то гремящим в руках. — Снимай рубашку, — в её тоне нет ничего неудобного, она вполне уверенна в своих словах. Но я мгновенно смущаюсь.
— Что, прости?
— Ты о чём подумал? — Засмеявшись, спрашивает она. — Я застираю её, кровь же плохо отстирывается, — поясняет Аника. — Я помогу.
Она ставит железную коробку на кровать и опускается на колени перед кроватью.
— Откуда у тебя эта коробка? — Спрашиваю я, потому что уверен, что это не из дворца.
— Мой отец хирург и он очень обо мне заботиться, и дал с собой всё, что может мне понадобиться для первой медицинской помощи, ну, вообще-то здесь, наверное, есть всё, что ему попалось под руку, — под конец она уже улыбается.
Взяв ватку, она убирает мои руки с моего носа, и пытается остановить кровь, пока я снимаю рубашку.
— Держи, — говорит она, и я придерживаю ватку.
Аника отходит в ванную, и слышу шум воды, она очень сообразительна и не растерялась в этой ситуации. Она довольно быстро возвращается, но без рубашки, наверное, так нужно.
— Ну, что там? — Убрав ватку, спрашивает она будто саму себя, а я тем временем рассматриваю её. У неё карие глаза, такие тёмные, что при определённом ракурсе может показаться, что они чёрные, в них уместно бы смотрелись полуночные звезды и планеты, все звезды лишь у неё в глазах.
— Что ты на меня так смотришь? — Вдруг говорит она, и я тут же опускаю взгляд в пол, а она слегка смеётся.
— Ну, раз ты не смотришь на мой оголённый торс, то я буду смотреть на тебя.
— Вот как? Так ты хочешь, чтобы я пялилась на тебя? — Она наклеивает мне, как я думаю, пластырь и отходит на шаг в сторону. — Готово! О Боже, что это!? — Проследив за её взглядом, я понял что она про синяк.
— Последствия вчерашнего безумно весёлого вечера. — Она подавила смешок и снова стала искать что-то в коробочке. — Что ты делаешь?
— Как что? Буду спасать тебя, — найдя мазь, говорит она и толкает меня на кровать и смеётся и при этом.
— Ты довольно смелая! — Замечаю я. — Одна девушка забоялась поцелуя со мной, а ты буквально опрокидываешь меня на постель!
— У меня есть старшая сестра, есть, у кого смелости набираться. — Я вздрагиваю, когда она касается моего синяка холодной мазью. — Извини, — тихо шепчет она как на автомате.
Сначала очень холодно и даже неприятно на меня действует эта мазь, но потом она успокаивает, и становиться намного лучше. Аника клеит что-то большое на место моего синяка и разрешает, наконец, подняться, хотя должен признаться, её кровать очень мягкая.
— Твоя рубашка ещё не скоро высохнет, так что ты можешь идти так или подождать, — говорит Аника, возвращаясь из ванной, надеюсь, она не специально это сделала, хотя я, конечно, могу попросить, чтобы мне принесли одежду.
