Я подхожу к девушке, что очаровала меня лишь своими глазами и улыбкой и обнимаю из из-за спины.
— Ты замёрзла?
— Как же красиво, — восхищается она, оглядываясь вокруг и игнорируя мой вопрос. — Всё как на ладони.
Снимаю с себя кофту и накидываю её на Джульетту. Она сильнее закутывается в неё, и я сильнее прижимаю её к себе.
— Почему ты захотел показать мне это? — Тихо спрашивает она.
— Я просто понял, что хочу, чтобы ты увидел это, увидела немного мир с моей точки зрения. — Она тихо усмехается и поворачивается ко мне.
Не знаю, сколько проходит минут, пока мы просто стоим и слегка покачиваемся. Но я не чувствую времени, не чувствую холода, я ощущаю лишь её тепло, её нежность и её духи.
— Иди суда, — взяв за руку, я веду её к небольшой стенке, где лежит покрывало и бутылка вина с бокалами и стоит проигрыватель.
Мы садимся на плед, и я налив вино протягиваю ей бокал.
— Эта звезда…
— Ты серьёзно хочешь рассказать мне о созвездиях? — Смеётся она.
— Ну, тогда расскажи мне кто ты? Потому что ты больше похожа на ангела чем на девушку, которая учувствует в Отборе. — Она удивляется, но не слишком, чтобы долго молчать. Покручивая бокал в руках, она всё-таки собирается с духом и отвечает на мой странный вопрос.
— Я тот тип девушек, которые молчат в больших компаниях или рядом с людьми, которых я не знаю. Я одиночка, провожу всё своё время лишь с семьёй, и ты сможешь увидеть меня настоящую, только если мы по-настоящему сблизимся. — Она искренне смотрит на меня, она делиться со мной частичкой себя. — Я много улыбаюсь и смеюсь, особенно в самое неподходящее время. Я — безнадежный романтик, — улыбается она и бросает взгляд на меня. — Я спотыкаюсь о воздух, когда поднимаюсь по лестнице, — и снова, правда. — Меня очень сложно обидеть, но зато легко заставить меня почувствовать себя отвратительно. Я ненавижу рассказывать людям о своих проблемах; они не обязаны обо мне волноваться, но я люблю слушать о проблемах других людей. Я полагаю, людей нельзя осуждать, пока не узнаешь их поближе, но всё же, я самая поступаю точно так же. Мне больше нравится думать, чем говорить, а если всё-таки говорю, то всякую бессмыслицу. Я странная, неуклюжая, стеснительная, чудная… я такая. Можешь принять это, а можешь уйти. — Повисает тишина и я беру её холодную руку в свою. — Но я не хочу, чтобы ты уходил.
Мы смотрит друг другу в глаза и слова не нужны. Она открытая книга, всё это было ясно сразу, но когда люди говорят такое сами, они делают это осознано и искренне делятся важной частью себя.
— Расскажи что-нибудь, я хочу тебя послушать, — раздаётся в тишине её голос, когда я обнимаю её за плечи и привлекаю ближе к себе.
— Странно, что я сразу не уделил тебе особого внимания, — говорю я, когда проходит несколько минут полной тишины.
— Нет. Не странно. Может потребоваться 20 первых свиданий, прежде чем ты найдешь девушку, которая тебе понравится. Но на 21 ты думаешь, что это судьба, но ты едва ли знаешь, что ты один из её двадцати первых свиданий.
— То есть…
— Нет, — засмеялась она. — У меня не было первых двадцати свиданий, это мой первое, и мой первый поцелуй, — перебирая мои пальцы, смущённо говорит она. — Мне даже как-то стыдно, что в свои, 17 я прежде не целовалась с парнем.
— Это не стыдно, — уверяю её я. — Наоборот это прекрасно. Ты не вешаешься на шею каждому, кто проявляет к тебе симпатию. Ты умница.
Она легко смеётся и обнимает меня, поставив бокал на пол. Её голова касается моей груди и наступает невероятное спокойствие и умиротворение.
— Как же долго я этого ждал. Ждал ту, которая будет сидеть со мной на крыше в 2 ночи, разговаривать, слушать медленные песни. Ту, которой я смогу доверять, ту, которая будет любить меня так же сильно, как я буду любить её. — Моё сердце затрепетало и, включив музыку, я поднимаюсь на ноги и подаю ей руку. — Я хочу потанцевать с тобой.
— Да, только умоляю, не подходи к краю я ужасно боюсь высоты! — Её смех похож на звон колокольчик и когда музыка начинает играть, она восклицает от восторга. — Это одна из моих любимых песен! Только учти ни танцевать, ни петь я не умею.
— Я знаю эту песню, — узнав мелодию, говорю я. — Это A Thousand Years.
Я кружу её в танце, а она иногда подпевает песни. Она не умеет танцевать и если бы я не владел этим танцем с детства то уже давно бы остался без ног, а вот на счёт пения она ошиблась. У неё очень красивый голос.
Прокручиваю под своими руками и снова соединяю наши ладони. Она неуклюжа, но она настоящая. Мне просто нравится держать ладони этой девушки, которая кажется необыкновенно милой, потому что я очень много думаю о ней. И сейчас всё остальное пусть катится к чертям.
Песня заканчивается, и Джульетта отходит на шаг от меня и делает книксен. Я целую тыльную сторону её ладони.
— Ты вся дрожишь, — говорю ей я и притягиваю ближе к себе.
— Возможно это не только от холода а от того что что-то странное происходит со мной, — стуча зубами шепчет она. — От того что ты рядом.
— Нет, дорогая, думаю это именно из-за холода. Пора спускаться.
