Дальше становилось все хуже и хуже. В бывших союзных республиках начались межэтнические конфликты, пролилась первая кровь в Азербайджане, Таджикистане и Узбекистане. Не избежал этой участи и мой многострадальный народ Северной Осетии. Осетино-ингушский конфликт продолжался с 30 октября по 06 ноября 1992 года. В боевых действиях с обеих сторон погибло 712 человек, из них осетин — 305, ингушей — 407, ранено 457 ингушей и 379 осетин. Боевые травмы обычно лечились в военно-медицинских учреждениях, но раненные осетины были в основном лица гражданские, и, естественно, оперировались в хирургических отделениях больниц города Владикавказа, где врачи не были знакомы с лечением боевой травмы. Договорившись с руководством ведущих медицинских учреждений Ленинграда военно-медицинской академии им. С.М.Кирова и 42-ым окружным госпиталем о бесплатном лечении наших раненых и заручившись поддержкой командующего Ленинградским военным округом, я вылетел в середине декабря во Владикавказ для отбора первой партии. За два года в указанных клиниках прошли лечение тридцать семь человек. Затем с началом первой чеченской войны вывоз раненых был окончательно прекращен.
Страна нуждалась в сильном человеке, что мог бы навести порядок. Но пока такового не нашлось, и власть к рукам все больше прибирал криминалитет, отодвигая государственные управленческие и силовые структуры. Вчерашние бандиты и воры в законе стали прибирать к рукам всю государственную собственность. Начался дележ нового приватизированного мира организованными преступными элементами. Сферы влияния в Ленинграде поделили две мощнейшие преступные организации Александра Ивановича Малышева и Владимира Сергеевича Барсукова-Кумарина. Хорошо еще, что бандиты не влезли в Вооруженные Силы, хотя взять там было нечего, и система наша считалась весьма закрытой и охраняемой. А вот многие офицеры увольнялись из армии и флота, пополняя ряды «бизнесменов» и бандитов. Когда я служил в 104 бригаде кораблей охраны водного района, у нас за физическое воспитание отвечал старший лейтенант Шурыгин. Хороший офицер из интеллигентной семьи, мастер спорта по плаванию, но захотелось бандитской романтики и легких денег. Так через два года в информационно-аналитической телепрограмме Александра Невзорова «600 секунд», выходившей в эфир в 1987–1993 годах на Ленинградском телевидении (Пятом канале), услышал, что тело Шурыгина, прошитое очередью из автомата, найдено в лесу у дороги в Зеленогорск.
Кронштадт и курортную зону: города Зеленогорск, Сестрорецк, Песочное, кемпинг, базы отдыха и иностранный туризм контролировала группа Юрия Комарова из ОПГ Александра Малышева.
Между Кронштадтом и Сестрорецком расстояние в 27 километров, а где-то посередке в поселке Тарховка обосновался мой односельчанин Руслан Базаев, мы с ним учились в одной Камбилеевской средней школе Пригородного района в Северной Осетии. У Руслана было два предприятия общественного питания: ресторан у музея «Шалаш В.И.Ленина» в Разливе и придорожное кафе «Изба» на Приморском шоссе, прямо на выезде из поселка. Заехал к нему, мы пообщались и обменялись телефонами, он пригласил меня домой и познакомил с супругой — она была осетинка и танцевала в балете Мариинского театра. Руслан пожаловался, что с падением советской власти доходы с ресторана перестали поступать — Лениным перестали интересоваться. Я в свою очередь проинформировал его о поступлении первой партии раненых из Северной Осетии, пострадавших в осетино-ингушском конфликте, и бесплатном лечении их в клиниках военно-медицинской академии и окружном госпитале Ленинграда. От него-то и узнал о Тадтаеве Тимуре, что проживал в Сестрорецке. При мне Руслан позвонил ему и довольно эмоционально рассказал о доставленных мной десяти раненых на лечение в Ленинград. Тимур изъявил желание встретиться и передать землякам фрукты, и как он сказал многозначительно, что-нибудь на десерт.
