Крошка знал, что встретит Её не сразу. Ведь, по правилам любой уважающей себя романтической истории, сначала освещается внешняя область событийного пространства, появляется первый ряд действующих лиц, и происходит становление сюжета; а некоторые главные герои могут выйти на сцену в середине или даже в финале пьесы, совершенно меняя ожидаемую концовку. И, всё же, только он сошёл с поезда, то сразу - в толпе людей, стоящих на перроне, в фигурах на виадуках, в лицах моделей на рекламных щитах - везде стал выискивать глазами Её образ. Миша ничего не мог с собой поделать. Это было выше его сил - ведь где-то здесь, в этом громадном муравейнике, среди дорог, высоток, пешеходов и машин ждала девушка его мечты.
Однако, оказалось, что искать свою любовь в этом нескончаемом калейдоскопе лиц и звуков очень утомительно, и, проморгав с полчаса в разные стороны, Крошке не оставалось ничего другого, как найти нужный маршрут автобуса и ехать устраиваться.
Общежитие, в которое его определили, находилось не возле главного учебного корпуса, а было закреплено за академическим колледжем, расположенным на окраине города, на вершине холма, совсем рядом с морем; и когда в день приезда тёплым солнечным утром Миша поднимался по крутому шоссейному склону, справа перед ним постепенно открывался изумительный вид на морскую бухту, что шумела своими пенными волнами меж зелёных листьев густой дубравы, богато украшающей крутой и обрывистый берег.
Едва Миша миновал КПП и прошёл на территорию кампуса, то у лавочек и у крыльца девятиэтажного здания общежития он увидел большое скопление ребят с пакетами и сумками, ожидающих заселения, а также не меньшую по численности группу сопровождающих их родителей.
"Как много здесь красивых девушек!.. - с нечаянной радостью отметил юноша, огромным усилием воли подавляя смущение каждый раз, когда, проходя мимо, ловил на себе внимательно-скользящий женский взгляд - А может быть это Она, Она сейчас на меня смотрит - думал Крошка Енот в смятении, но когда, совершая очередной геройский подвиг, с робкой надеждой поднимал глаза, то видел лишь профиль увлечённого разговором женского личика.
"Ладно, - говорил он себе тогда - ведь это только первый день. Всё и так замечательно складывается, просто нужно запастись терпением. Ведь, как известно - только терпеливый человек достигнет своей цели".
* * *
Но, дальше всё пошло не так удачно, как он предполагал. В общаге Мише досталась комната, смежная по секции с той, чьи обитатели вели совиный образ жизни - там почти всегда с обеда до глубокой ночи наигрывал шансон, и регулярно собирались шумные компании. Его не трогали лишь потому, что когда он ещё распаковывал вещи, к нему вошёл сосед, которому, протянув руку и представившись, Миша простодушно предложил пообедать, поскольку всё, что собрали ему в дорогу мама с бабушкой, он ни за что не съест, и еда может попросту испортиться. За обедом они разговорились, хотя рассказывал в основном новенький, а сосед (которого звали Сашей) смотрел на него спокойно, уплетая сырные бутерброды, и только изредка вставлял короткие реплики и задавал наводящие вопросы, потом упомянул что-то на счёт уборки, сказал спасибо и ушёл.
А уборки, впоследствии, Крошке Еноту действительно предстояло немало. Нет, не то, чтобы ребята за стенкой отказывались наводить порядок на общей территории, просто делали они это исключительно перед очередной проверкой или же когда в секции становилось уже нестерпимо грязно. А Миша был чистюлей и, в силу своего характера, не мог выносить, если место, где он живет, постепенно превращается в помойку.
Но, вы спросите, зачем он добровольно сносил всё это? Почему не попросил коменданта переселить его к другим студентам, с похожими взглядами и интересами? Миша и сам думал об этом неоднократно; но предчувствие подсказывало ему, что в таком случае нарушится какой-то высший ход естественных событий, и пропадёт весь смысл его приезда. К тому же, он считал трудности неким критерием, непреложной частью верного пути, воспринимая их как явные признаки приближения к заветной встрече.
Однако, прошёл месяц, и почти закончился следующий, а никакого романтического свидания (не считая снов и нескольких дружеских бесед с одногруппницей) у Миши так и не происходило. Напротив, соседи всё больше шумели и стесняли его (он раздражал их своей уступчивой вежливостью), и к концу октября Крошка почувствовал, что силы его на исходе. Он знал, что по классическим законам жанра темнее всего бывает именно перед рассветом, поэтому каждое утро, прежде чем встать с постели, говорил себе: "Скоро всё это должно закончиться! Скоро должна наступить развязка!"
И развязка действительно наступила. Сегодня. Накануне его семнадцатилетия.
* * *
Третий раз за неделю Миша проснулся раньше обычного от громких возгласов за стенкой, где по ночам спать, кажется, вообще не собирались. Юноша несколько раз пробовал проговаривать успокоительные аффирмации, но с первых же слов ощущал внутри тупую бесполезную усталость...
