Утром девочки как всегда проспали, и, второпях собираясь в школу, Танина подруга схватила стоявший в дверях пакет, пологая, что там её танцевальная форма.
Подмена обнаружилась только в автобусе, когда от растормошённого пакета стало заметно попахивать, и находящиеся рядом пассажиры стали бросать на зардевшихся девчонок подозрительные взгляды.
На первой же остановке Эля пулей выскочила из автобуса, сунула злосчастный мешок в ближайшую урну и мигом влетела обратно.
- Так мы и ехали, краснея со стыда и лопаясь от смеха, до самой школы - закончила Татьяна свой комичный рассказ.
Мише эта история показалась очень забавной, но в основном, ребята отреагировали сдержанно, и после нескольких коротких смешков в аудитории воцарилось гнетущее молчание, грозящее испортить всё веселье.
Тогда за дело взялся Макс. Со всей эпичностью и выразительностью он поведал историю о том, как в преддверье новогодней вечеринки на загородной даче одного своего старого приятеля у него вдруг жутко разболелась голова, и ему захотелось спокойствия и уединения.
Максим хорошо знал дом и поэтому без труда нашёл себе на первом этаже укромное местечко. То была небольшая комнатка с высоким круглым окном и "почтенным" диваном-книжкой. Пружины в его спинках давно промялись, и для удобства на диван положили пуховую перину полуторку, покрывавшую добрых две трети поверхности. Только у стены ещё оставалась узкая полоса пространства, куда, однако, при желании вполне мог уместиться один человек. Макс незаметно проник в комнату, улёгся в эту тайную нишу, накрылся сверху общим покрывалом и исчез.
Он рассчитывал лишь немного отдохнуть и вернуться, но уснул, и не слышал, как наверху началась веселуха, как в комнатку несколько раз заглядывали, пытаясь его найти; и как, ближе к вечеру, когда большая часть спиртного была выпита, там тайком заперлась одна очень сладкая парочка, собираясь вдоволь насладиться взаимной нежностью свободной девичей любви.
Каково же было их удивление, когда в самый разгар блаженного свидания, разбуженный страстными женскими голосами "поручик" Макс откинул в сторону смятое покрывало и прошептал спросонья хриплым баритоном: "Салют, девчонки! А меня возьмёте?.."
Что происходило дальше, Макс не уточнял. Но, если Танина история всех только раззадорила, то после его выступления половина группы так и покатилась со смеху. И Миша был в первых рядах.
Наконец, когда все как следует отсмеялись, прозвучал рассказ об одном романтике, со слабым зрением, который без памяти был влюблён в некую даму, и ждал её недалеко то швейной фабрики, где та работала, в детской беседке, вместе со своим другом (рассказчиком), чтобы открыться, наконец, счастливице в своих чувствах.
Бедняга был сам не свой от волнения. Дважды завидя знакомый силуэт и забывая обо всём на свете, с вскриком: "Идёт!!!" он вскакивал со скамейки и, с размаху ударяясь головой о низкую крышу беседки, со стоном опускался обратно, потирая руками ушибленное место. А в третий раз, когда это действительно была та самая девушка, горе-Дон Жуан, от радости подпрыгнув ещё сильнее, вместо намеченного признания в любви вынужден был отправиться на больничную койку.
Такого натиска "тяжёлой артиллерии" не ожидал никто, и лагерь чопорных физиономий окончательно капитулировал. Смеялись все, и от того, что все смеялись, делалось ещё смешнее. У Крошки от хохота даже свело живот, и выступили слёзы. И вдруг, сквозь смех, он сам вспомнил один забавный случай из своего детства (вернее, Миша не извлёк его из архивов памяти, а, скорее, дорисовал с бабушкиных слов, дополненных проблесками воспоминаний).
Это произошло на даче, когда ему было три-четыре года. "Бабушка, скорее!!! Посмотри, какой большой червяк!" - звенел на весь огород взлетевший от восторга тонкий голосок, и бабушка чуть не упала в обморок, когда увидела, как из палисадника сияющий победной гордостью естествоиспытателя Мишутка тащил за хвост здоровенного оранжево-чёрного ужа...
Дальше истории стали сыпаться одна за одной. И в это время со стола незаметно исчезли заварка и чайник, а на их месте также незаметно появились тетра паки с белым и красным вином и чистые стаканчики. И таким подкупающе-проникновенным оказалось это незапланированное веселье, что, не смотря на свой бедовый опыт с алкоголем, Миша всё-таки решился выпить вместе с остальными глоточек за знакомство.
И, к величайшему его изумлению, никаких симптомов тошноты и головокружения не последовало. Напротив, внутри появилось мягкое, приятно-согревающее ощущение сплочённости с окружающими, парадоксально дополненное странным, отрешённым спокойствием и необычайной ясностью рассудка, который, отбросив обычные скованность и деликатность, живо включился в процесс общения. Миша стал вдруг отчётливо сознавать, что все, кого он видит - подобные ему "понимающие индивидуальности", воспринимающие каждую деталь попавшей в поле их зрения обстановки (включая и самого Мишу), лишь промежуточным элементом в сложной градации специфической картины мира их собственных глаз.
