Называть клан Кудо эпицентром заговора будет немного перебор. Если посмотреть хронологический порядок, то клан лишь прицепился к заговору военных, в котором те использовали волшебников для военных целей. Однако воспользовавшись предлогом, что Турнир девяти школ — не более чем магический турнир старших школ — уже используется военными для своих целей, клан Кудо навязал испытание секретного оружия тому, что и так уже стало опасным. С таким уровнем грязной работы придется смириться, наверное.
К тому же клан Кудо на самом деле не сделал ничего, за что нужно чувствовать вину. Они прекрасно понимали, что не в том положении, когда могут противостоять Кудо Рэцу и его предложению использовать Турнир девяти школ для испытания нового оружия в полевых условиях. Напротив, у клана было достаточно оснований для того, чтобы сделать всё возможное, чтобы испытание Кукол-паразитов прошло успешно.
Сегодня Рэцу тоже находился в бывшей Девятой лаборатории, до заката командуя подчиненными. Если бы не было назначено встречи, он, наверное, не покинул бы лабораторию до полуночи. Его пригласили на деловую встречу с политиком, бывшим солдатом, у которого было громадное влияние на Турнир девяти школ — когда он ушел в отставку, то был капитаном ниже Рэцу в звании. Рэцу надеялся перетянуть его на свою сторону.
После шести вечера Рэцу пошел в традиционный ресторан Осаки. Примерно в это время Макото, которого Рэцу оставил за главного, принял внутренний звонок от охраны главных ворот. Ему сообщили, что пришел посетитель.
— Посетитель? Я никого не жду. Кто это?
— Он назвался Чжоу Гунцзинь из Китайского квартала Йокогамы. Он желает говорить о своём поручении с вами напрямую, желаете его увидеть, господин?
Он уже слышал о Чжоу Гунцзине из Китайского квартала Йокогамы. Даже если остальные Двадцать восемь семей о нём не слышали, это не то имя, которым может пренебречь владеющий «девяткой» в фамилии, возникшей от бывшей Девятой лаборатории.
— Я скоро буду. Проведите его в приёмную.
Соответствуя словам, Макото тут же поднялся.
Войдя в комнату, он увидел, как с дивана поднялся одетый в традиционный бизнес-костюм Китайского квартала мужчина. И Макото сразу же охватила ревность. Чжоу Гунцзинь выглядел в глазах Макото таким молодым и броским. От него так и лучилось жизненной энергией, которой старый человек просто не мог обладать.
— Добро пожаловать. Меня зовут Кудо Макото, я глава клана Кудо. — Макото подавил кипящие внутри темные эмоции и протянул руку с, можно сказать, сдержанной улыбкой.
— Я — Чжоу Гунцзинь. Называйте меня Чжоу. — Чжоу же вежливо и, по крайней мере внешне, кротко ответил рукопожатием.
— В последнее время это имя пользуется дурной славой. Вы довольно знамениты, Чжоу-сан.
Слова Макото заставили Чжоу в ответ улыбнуться без какого-либо бессмысленного смирения. Чжоу понимал, что его узнают. Прежде всего, он пришел сюда как публичная персона, потому что Макото будет знать, что тот здесь делает, и Чжоу не потратит напрасно время.
— Для меня большая честь, что вы меня знаете. Так случилось, что я попросил о сегодняшней встрече, потому что думал, что в этом вопросе смогу быть полезным для Кудо-сама.
— Вопросе?
— Да, как вы и подумали, Кудо-сама. Я хочу проконсультировать вас о том, как иметь дело с моими соотечественниками, сбежавшими от тирании правительства Великого Азиатского Альянса.
С одной стороны, Чжоу сотрудничал с Японией в лавировании против Великого Азиатского Альянса, он различными способами помогал тем, кто желал полного разрушения Великого Азиатского Альянса. В основном, он своим влиянием помогал беженцам пройти последние стадии получения статуса беженца и спонсировал их путешествие в Японию, однако он также финансово помогал политической деятельности беженцев. И Великий Азиатский Альянс знал о его деятельности посредника беженцев. Информация не была настолько общедоступной, чтоб знали все высокопоставленные члены правительства и военных, но по крайней мере это было открытым секретом среди представителей военных и правительства, лавировавших против Японии.
Великий Азиатский Альянс не занес его в чёрный список, потому что его помощь политическим беженцам была чрезвычайно удобна правительству Альянса. Люди, которые надеялись стать политическими беженцами, были, в общем-то, недовольны правительством. Если они быстро эмигрируют, то неспокойных элементов станет меньше. А недостатка в людских ресурсах у Великого Азиатского Альянса не было, и поскольку иммигранты не могли взять с собой все свои финансы, то национальная казна пополнялась.
Что же касается распространения тревожных политический событий в стране, куда они эмигрировали, то это стало причиной ухудшения дипломатических отношений и послужило даже предлогом для экономического эмбарго.
