— Как его искать? Появились зацепки?
— Нет никаких зацепок. Вернее есть.
— Какая?
— Огромная такая зацепка… целое зацепище… по имени Чарли Спайдер… вот только подобраться к нему не выходит.
— Попробовать за ним проследить, — предлагает Анюта.
— За ним трудно следить. Он чертов профессиональный шпион. Он большой мастер уходить от слежки…
В дверь постучали, и заглянул охранник:
— Сергей Николаич, к вам курьер… говорит, срочно…
— Ну пусть заходит, раз срочно.
В комнату зашел тот самый, что передавал предыдущее послание от владетелей. И вот сразу стало понятно, что ничего хорошего этот курьер не принес.
— Что у вас? — спрашиваю неприязненно, — Опять решили устроить собрание владетелей?
— Собрание владетелей уже состоялось, — сдержанно сообщил курьер.
— О как. Без меня. И что там на этот раз придумали?
— Собрание владетелей определило дату выборов в городской парламент.
— Да с чего бы? Это я определяю дату на правах правителя.
— В соответствии с городским уставом собрание так же имеет такое право… простым большинством голосов. Три четверти голосов для этого не нужны. И сразу сообщаю, это право приоритетное, — он добавил с плохо скрытым злорадством, — Отменить решение вы не можете.
— И когда состоятся выборы?
— Завтра в полдень.
— Да вы очумели? А народ оповестить?
— Уже начали. Народ у нас в городе дисциплинированный. Завтра воскресение. Так что… все придут… а теперь разрешите откланяться.
— А вот это полное фиаско, — сообщаю, когда за курьером закрылась дверь, — Завтра мы выборы проиграем с треском. Англичане нас обставили по всем статьям… Анюта, ты остаешься за старшего…
— Сережка, ты куда?
— Схожу к следователю. В конце концов он обязан искать убийцу. Потребую, чтоб оторвал жопу от стула и делал хоть что-то.
— Так себе затея.
— Других идей у меня нет.
— Кротовский, я, пожалуй, с тобой съезжу, — решила Ева, — Не хватало, чтобы ты наделал глупостей. Нам еще осталось только испортить отношения с полицией… для полного набора неприятностей.
Мы подъехали к зданию полицейского департамента на ее грузовичке. Следователь оказался на месте и принял нас без проволочек.
— Уже слышали про очередное убийство, граф? — спросил следователь, едва мы с Евой переступили порог кабинета.
— Разумеется. И я хочу знать, как продвигается ваше… — делаю акцент, —…ВАШЕ расследование. Количество убийств множится ежедневно. А вы продолжаете упорно подозревать сидящего за решеткой Матвея Филиппыча.
— Ну зачем вы так, граф, — оскорбился следователь, — Мы работаем.
— И? Хоть какие-то результаты вашей работы? Они есть вообще?
— Во-первых, я проверял вашу версию с ритуалом преображения. Вы считаете, что некий маг использует внутренности животных для ритуала, чтобы принимать чужой облик.
— Я помню свою версию… и к чему пришла проверка?
— К тому, что ваша версия несостоятельна, уж извините, граф… я подал запросы в различные архивы. Так вот, маги метаморфы действительно встречаются. Их немного, и подобных уникумов полиция всегда ставит на учет. Сами понимаете… они могут стать идеальными преступниками.
— Понимаю.
— В первую очередь я убедился, что ни один состоящий на учете метаморф в наших краях не объявлялся.
— А не… состоящие на учете? Хотелось бы и про них что-то услышать.
— Сейчас услышите и про них, — многообещающе сказал следователь, — Все эксперты в один голос говорят, что никакие ритуалы для преображения метаморфам не требуются. И уж тем более им не нужны собачьи кишки. В крайнем случае метаморфу может понадобиться волос, слюна или еще какая-то плоть или внутренняя жидкость того индивидуума, в которого он собрался преобразиться. Но не собака, граф… уж точно не собака…
— Ну допустим. А у вас есть какие-то версии? — напираю на следователя, — Весь город полнится слухами, что Ева избила до полусмерти человека. Вы тоже считаете, что она утратила над собой контроль? Что не вынесла вида неопрятного человека?
— Разумеется, я так не считаю. Вы уж меня за дурака не держите, — следователь кажется обиделся, — И последнее убийство ну очень странное…
— Которое с повешением?
— Да. Которое с повешением. На самом деле жертва была убита прежним способом. Перелом шейных позвонков. А повесили тело уже после смерти… и табличку эту подвесили… это было не просто убийство, это было публичное послание.
— Рад, что вы это, наконец, осознали. Все предыдущие убийства и то избиениие тоже были публичными посланиями. Неужели вы этого не видите? Связь явная. Кто-то очень хочет, чтобы мы проиграли выборы. И этот кто-то… вовсе не Матвей Филиппыч.
— Я понимаю, граф, — следователь усмехнулся, — Вы думаете, за всеми этими убийствами стоит Чарли Спайдер.
— А кто же еще? Он прямо заинтересован в том, чтобы меня свалить. У Спайдера ко мне старые счеты. А кроме того, это вполне в его духе. Явно его почерк. Действовать из-под тишка, гадить чужими руками… какие тут еще могут быть сомнения?
— А я с удовольствием скажу вам, граф, какие у меня сомнения.
— Хорошо. Я слушаю.
— Так вот, — следователь поднялся со стула и прошелся по кабинету, — Есть кое-что… кое-что не бьется. И это психологический портрет самого метаморфа. Понимаете?
