– Сначала отвечал на дурацкие вопросы, затем задал один, признаюсь, далеко не оригинальный, – Гуров взял коллегу под руку, пошел по аллее. – У него скакнуло давление. Несчастный, замордованный человек.
– Несчастный? – лицо Авдеева перекосила злая гримаса. – Что вы все знаете о несчастье? Есть такая болезнь – полиомиелит, это несчастье. Замордованный! Умереть и не встать! – Он смачно сплюнул под ноги.
Гуров не подозревал, что спокойный, циничный гэбэшник способен говорить столь яростно, ненавидяще. Гуров якобы не обратил внимания на вспышку Авдеева, уклончиво ответил:
– В мире много страшных болезней, Николай. Известно, сытый голодного не разумеет.
Из дома выскочил охранник Илья, подбежал, схватил Гурова за плечо:
– Что вы с ним сделали?
Гуров не двигался, уперся взглядом в лоб охранника, молчал, пока тот не убрал руку, затем взглянул на Авдеева и сказал:
– Вы тут от безделья осатанели. Вас на земляные работы пристроить, а вашему хозяину дать самую большую лопату. И чтобы неделю вы телефон не только не видели, звонка не слышали. Неврастеники.
В гостиной мадам Гораевой было уютно, тихо. Строгий костюм английского покроя подчеркивал пышные формы зрелой женщины, стоячий воротничок блузки подпирал широковатые скулы, в общем. Лиана была элегантна, даже красива. Гуров отметил искусно наложенный макияж, скромные серьги, отсутствие других украшений, лишь обручальное кольцо врезалось в полный палец, – видимо, оно не снималось.
– Чай, кофе? – спросила мадам, указывая на столик с чашками и фарфоровым чайником. – Не стесняйтесь, обслужите себя сами.
– Спасибо. – Гуров сыпанул в чашку четыре ложки гранулированного кофе, добавил чуть-чуть сахара, залил кипятком.
– Лошадиная доза, значит, и здоровье лошадиное, – мадам пригубила жиденький чай. – Вы не знакомы с гипертоническим кризом?
– Сожалею, у меня плохо со временем, – Гуров решил дипломатические уловки отбросить. Или он заставит себя уважать и получит возможность работать, или уедет, пусть нанимают другого.
– Имран работает по шестнадцать часов в сутки, – мадам смотрела недобро.
– Сочувствую. Лично я обожаю поспать.
– Вы человек жестокий, – женщина не спрашивала, утверждала.
– Кофе великолепен, мадам. У вас ко мне дело, вопросы, или вы меня пригласили для светской беседы?
Лиане стало дурно. Она, супруга второго, пока лишь второго, лица великой державы, должна терпеть издевательства какого-то ничтожества. Арестовать! Без суда и следствия в подвал! Отец рассказывал, как боялись! Боже мой, какое было время!
Гуров смотрел на хозяйку с плохо скрываемым любопытством, хотелось сказать, мол, мадам, вы поздно родились, но не сожалейте. В те годы, о которых вы вспомнили, профессор находился во власти полковника МВД.
– Муж неважно себя чувствует, вы переживаете, предлагаю нашу беседу отложить. Тем более что новостей у меня, к сожалению, нет. Извините, – Гуров встал, поклонился, – спасибо за кофе.
– Останьтесь и можете курить, – Лиана взяла себя в руки. – Я верю, вы великолепный сыщик, но не понимаете ситуации.
Гурову стало скучно, хотелось на волю, остаться одному и подумать. Если Авдеев прав, и девушку убили только лишь затем...
Гуров вернулся, хотел улыбнуться и пошутить, не получилось ни того ни другого. Он лишь молча кивнул, посмотрел на хозяйку внимательно, перевел взгляд на стол и только сейчас увидел листок блокнота, который лежал рядом с чашкой мадам. На оборотной стороне листка было что-то написано.
– Верно, – Лиана тронула листок кончиком пальца, – вы не смотрите телевизор, не слушаете радио?
– Практически нет, – ответил Гуров. – Когда работаю, смотрю развлекательные программы. – После паузы зачем-то добавил: – Редко, крайне редко.
– Значит, вы совсем темный.
– Безусловно, – радостно согласился Гуров, заставил себя оторвать взгляд от листка, – значительно темнее, чем вы можете представить.
– Тогда вы не можете расследовать это убийство.
– Не знаю.
– Чего не знаете? – теперь Лиана смотрела на Гурова с любопытством.
Жену спикера поражала наивность полковника, даже детскость, которая внезапно появилась в глазах сыщика.
– Нельзя расследовать политическое убийство, ничего не смысля в политике.
– Наверно. Я никогда не разыскивал убийц среди политиков... – Гуров смешался. – Я хотел сказать, что не разыскивал убийц, совершивших преступление по политическим мотивам. Однако...
– Может, не стоит и начинать? – перебила Лиана, чуть было не улыбнулась.
– Однако розыск убийц – моя профессия, – упрямо продолжал Гуров. – Вы ведь не пошлете на розыск политолога? Политика, говорите? Застрелили девушку, вся вина которой заключалась в том, что она служила в этом доме. Убил наемник-профессионал. Послали его тоже профессионалы. Так организовать убийство – не у микрофонов суетиться, у ваших политиков на такое дело ума не хватит и кишка тонка. Я достану его! А какие там мотивы, какой политики, пусть прокуратура да ваш супруг разбираются!
– И вас не интересует?
– Абсолютно!
– Чего же вы лезете? На таком деле просто голову потерять.