— Ну вы же понимаете: для того, чтобы подменить ингаляторы или даже просто опустошить их, вовсе не обязательно присутствовать в квартире в момент самого преступления!
— То есть это могли сделать и неделю, и месяц назад?
— Да нет, не могли: Гагин быстро обнаружил бы отсутствие лекарства, полагаю, астматикам нужны ингаляции несколько раз в сутки. Я консультировалась с медиками: случаются обострения, когда необходимо принимать лекарство часто, а бывают периоды облегчения, когда больной может какое-то время не пользоваться ингалятором, однако временной промежуток не очень длительный.
— Ясно. Значит, нужно выяснить, кто приходил к Гагину накануне его гибели?
— Тут мог бы помочь Илья Гагин, но он, как мы знаем, бесследно исчез…
В этот момент зазвонил внутренний телефон. Алла сняла трубку.
— Алло!
Белкин видел, как на лице следователя появилось выражение легкого удивления.
— Что ж, пропустите его, — сказал она, выслушав дежурного.
— Вы кого-то вызывали? — поинтересовался Белкин. — Мне уйти?
— Нет-нет, Александр, останьтесь! — сделала знак рукой Алла. — В том-то и дело, что я никого не приглашала, но некий гражданин очень хочет со мной встретиться по поводу Гагина!
Алла по опыту знала, что порой такие вот неожиданные визиты здорово помогают следствию: кто-то что-то видел, слышал или о чем-то догадывается и, не поленившись, приходит к следователю. Часто это происходит тогда, когда расследование оказывается в тупике и любая помощь кстати.
В дверь решительно постучали, и, не дожидаясь приглашения, в кабинет вошел высокий, полный и очень хорошо одетый мужчина восточной внешности. Алле хватило одного взгляда, чтобы оценить кашемировое пальто, сшитый на заказ костюм, приколотую к лацкану пиджака золотую булавку с приличных размеров бриллиантом, ботинки из мягкой кожи и часы на широком запястье, — очевидно, визитер не только состоятелен, но и отличается отменным вкусом.
— Следователь Суркова — это вы? — уточнил он с легким акцентом после обычного приветствия.
На самом деле на ее двери так и написано, а других женщин в кабинете не наблюдалось, однако Алла никогда не острила с гражданами, поэтому просто кивнула.
— А вы, простите, кто? — поинтересовалась она.
— Меня зовут Резо Домиташвили, — представился вошедший и, запустив руку в карман пиджака, вытащил оттуда визитку и положил перед Аллой.
— «Добрый Дом», — прочла Алла вслух. — Вы занимаетесь строительством или арендой жилья?
— Не совсем, — ответил он. — Моя специализация — печи, камины и другие отопительные приборы.
— Что ж, господин Домиташвили, я полагаю, вы пришли не для того, чтобы предложить мне установить в кабинете камин, — здесь для него слишком мало места.
— На самом деле вы недооцениваете искусство моих мастеров: если надо, камин и в чулане можно уместить, а ваш кабинет вполне просторный… Но вы правы, я пришел по другому поводу. Вы же ведете дело Дмитрия Гагина, я не ошибся?
— Не ошиблись, — кивнула Алла. — Насколько близко вы были с ним знакомы?
— Мы… мы были друзьями.
Алле показалось, что визитер произнес эту фразу как бы нехотя, словно боялся, что ее могут истолковать превратно. Интересно почему — Домиташвили боится, что его имя станут ассоциировать с незаконным бизнесом Гагина?
— То есть вы знакомы давно?
— Лет двадцать. Тогда мы оба еще… мало чего достигли.
— Значит, вы осведомлены о роде занятий вашего друга?
— Позвольте сначала мне задать вопрос, из-за которого я здесь: не забывайте, ведь я сам к вам пришел, не дожидаясь, пока вы выйдете на меня!
— Что ж, справедливо, — согласилась Алла. — И что же это за вопрос?
— Где Илья Гагин?
— Э-э… вы меня спрашиваете?
— Ну разумеется! Дмитрий мертв, квартира опечатана, а Илью никто не видел вот уже несколько суток — что я должен думать?
— Проблема в том, что мы сами бы хотели знать, где Илья Гагин! Вы принимаете живое участие в его судьбе, как я погляжу.
— Разумеется, ведь он — сын моего покойного друга. Вам известно о его болезни?
— Да, конечно.
— Тогда я вам вот что скажу: необходимо найти его как можно быстрее, ведь он становится совершенно беспомощным в незнакомых местах! Как его опекун, я в долгу перед…
— Погодите-погодите, — перебила визитера Алла, — вы сказали, что являетесь опекуном Ильи?
— Ну да, а что же тут странного?
— Значит, Илья был лишен дееспособности?
— Митя сделал это еще пять лет назад, когда какие-то уроды обманом выманили у парня большую сумму денег. Дмитрий понял, что таким образом его могут заставить сделать что угодно, а нужно было думать о будущем: рано или поздно Дмитрий остался бы один, и тогда всякая нечисть налетела бы на него, словно грифы на мертвечину… Кто же знал, что все это случится так скоро?!
— Но разве сам Гагин не мог стать опекуном сына? — удивилась Алла.
— Так он и стал, просто в своем завещании…
— Гагин составил завещание? — снова прервала собеседника Алла. — Почему в этом возникла необходимость, ведь он был еще не стар?
— Дмитрий болел астмой.
— Я в курсе, но это не приговор: его сестра сказала, что он страдал этим с детства.
— А-а, вы с ней говорили…
— Естественно.
