Молодой парень, одетый в длинный черный балахон, разложил посреди ангара свои «колдовские» принадлежности: две большие черные свечи, какой-то мох, длинную палку-посох с каким-то кристаллом вместо набалдашника и череп (интересно, муляж или настоящий?), внутри которого помещалась маленькая свечка, которую он зажег длинной спичкой. Лера, с интересом наблюдавшая за манипуляциями «экстрасенса», готова была поклясться, что глазницы черепа при этом полыхнули алым — обман зрения или какой-то фокус? Поднявшись с колен, парень взял череп в руки и, бормоча себе что-то под нос, двинулся вдоль двух рядов автомобилей, выстроившихся по обе стороны ангара. Время от времени он тормозил у какой-то машины, водил черепом по часовой стрелке, не прекращая шептать что-то (молитвы, стихи, считалочки?), потом продолжал свой путь. Лера и сама не заметила, как увлеклась процессом, ожидая результата с замиранием сердца: даже зная, что все происходящее — чистой воды профанация, она подсознательно болела за участников, желая им правильно угадать, где именно находится человек. После каждого испытания машина и люди в багажнике менялись. На этот раз молодая девушка залезла в зеленую «мазду», и парень в балахоне как раз подходил к ней. Лера затаила дыхание, как и народ на зрительской трибуне. «Экстрасенс» вроде бы колебался, выбирая между двумя стоящими рядом машинами, а ведущая, разбитная девица, которой явно не мешало бы сбросить килограммчиков двадцать пять, торопила его, требуя решать скорее: на испытание каждому участнику отводилось десять минут и время истекало.
— Ну каков же ваш выбор? — подгоняла ведущая. — Осталось пятьдесят секунд!
— Я выбираю… вот эту зеленую «мазду»! — выпалил парень.
Лера едва не издала победный клич: до этого два конкурсанта ошиблись. Она сдержалась, зато зрительская трибуна разразилась радостными воплями, в то время как девушка выбиралась из багажника.
— Отлично, Арнольд! — радостно воскликнула ведущая, захлопав в ладоши. — Вы с честью прошли испытание! А теперь что вы можете рассказать о машине и о ее владелице? Нам подойдет любая информация!
Тот, кого назвали Арнольдом (Лера вспомнила, что у него есть еще «фамилия» — «Всевидящий» и что именно он попал в шоу из-за того, что два участника «отвалились»).
— Машина вам не принадлежит, — уверенно заявил «экстрасенс», обращаясь к девушке из багажника. — Это… автомобиль ваших родителей… вернее, вашего отца.
— Правильно! — просияла она. — Это папина машина!
— Она побывала в нескольких авариях, — продолжал Арнольд. — Точнее, в трех, но без жертв. Правда, были травмы: ваш отец ломал ногу.
— Верно!
— А вы тогда тоже находились в машине.
— Да!
— Вы были еще маленькая… А еще там сидел ваш старший брат.
Задыхаясь от восторга, девушка смогла только кивнуть.
— Леша… нет, Леня.
Еще кивок.
— Я… я вижу большого плюшевого медведя. Какой-то особый день… важный для брата…
— Правильно! — снова энергично закивала девушка. — Мой брат во время аварии держал в руках плюшевого мишку. Это был день его рождения!
Трибуны тихо взвыли в знак поддержки, повинуясь знаку Гели. А Лера уже ерзала на своем неудобном стуле: пришла очередь Романа Вагнера и она понятия не имела, как и чем накачали его продюсеры. Она волновалась: сумеет ли он подыграть остальным должным образом, не разоблачат ли его в первые же минуты? В конце концов, ювелир не оканчивал актерских курсов!
Первым, что увидел Дамир, когда дверь открылась, был выдающийся живот. Только потом он заметил круглое, вполне симпатичное женское лицо, усыпанное веснушками, и серые глаза, смотревшие настороженно и цепко: по всему видно, этой цыпочке палец в рот не клади!
— Что вам надо? — с вызовом спросила она, когда опер показал ей удостоверение. — Я понятия не имею, что он опять натворил, так и знайте!
— Он? — переспросил озадаченный Ахметов. — Натворил?
— Ой, — выпятила губу девица, демонстрируя раздражение, — давайте без этого, окей? Вы же из-за Пашки пришли, так? Он снова кому-то рыло начистил?
— Кто такой Пашка?
— Вы же из полиции?
— Из Следственного комитета.
— А что, есть разница?
— Вы — Елена Тимченко? — устав отвечать на дурацкие вопросы, уточнил Дамир.
— Ну?
— Павел — ваш сожитель?
— Ну?
— А как же Илья Гагин?
Девица отпрянула, словно увидела змею, вся ее самоуверенность мигом куда-то улетучилась, а лицо приобрело пунцовый оттенок.
— Так вы что… вы от его папаши, что ли?
— В некотором роде.
— У него все равно ничего не выйдет!
— Что именно не выйдет?
— Ребеночек получит свою долю, так ему и передайте!
— Какую долю?
— Так наследства же!
— Значит, вы знаете, что Дмитрий Гагин мертв?
— Ме… он умер?
— Точнее, его убили… Слушайте, Елена, может, мы все-таки войдем в квартиру?
— Да-да, проходите! — опомнилась девица, распахивая дверь пошире и пропуская Дамира внутрь. — А то соседи вечно уши греют…
