— У вас есть фотография дочери? — спросила Илона у матери. Та, ожидая подобного вопроса, протянула ей снимок. Гадалка подержала его над свечой, потом обмакнула руку в плошку с водой и провела по обратной стороне фотографии указательным пальцем слева направо и сверху вниз, словно чертя на ней крест.
— Маша убила себя, — проговорила гадалка. — Никто не виноват.
— Полиция тоже так считает, но она не могла! — воскликнул Сергей. — Только не Маша, она бы никогда…
— Вы предполагаете, что вашей дочери помогли умереть? — снова вмешался Суховей.
— Я в этом уверен!
— У вас есть какие-то подозрения?
— Я не вижу убийства, — возразила гадалка. — Девочка ушла по собственной воле!
Родителей явно не удовлетворили выводы Илоны, и они замкнулись. Суховей решил, что пора сворачивать испытание гадалки, и пригласил следующего участника.
— Опять этот Мономах! — хлопнув себя по коленям, воскликнул Антон. — Такое впечатление, что без его участия не обходится ни одно наше дело, даже если оно не связано с медициной!
— Это правда, — согласилась Алла. — Сама удивляюсь!
— А как вы с ним встретились-то, Алла Гурьевна? — поинтересовался Дамир. — Он что, экстрасенс и сам вам позвонил?
— Нет, он… — растерялась Алла, но тут же взяла себя в руки: — Мы ходим с ним в один спортивный клуб. Мы разговаривали, и случайно всплыла тема неопознанного пациента…
— Понятно. Значит, мы нашли-таки Илью Гагина?
— Нашли. И он жив, хоть и не в самом лучшем состоянии.
— Ну, в таком виде он нам бесполезен, — вздохнул Белкин. — Илья не может дать показания, пока он в коме!
— Я сомневаюсь, что он смог бы рассказать нам о случившемся, даже находясь в сознании, — покачала головой Алла. — Не забывайте, что Гагин-младший недееспособен и его восприятие действительности отличается от восприятия здорового взрослого человека!
— Ну он хотя бы мог пояснить, был ли у его отца дорогущий бриллиант и, возможно, куда он делся?
— Не факт, — возразил парню Шеин. — Домработница утверждает, что Гагин-старший держал сына подальше от своих дел и запирался в кабинете, когда к нему приходили клиенты!
— В любом случае сейчас это неважно, — сказала Алла. — Когда — и если — Илья очнется, можно попробовать пригласить психолога: может, так удастся получить интересующую нас информацию. А пока нам ничего не остается, кроме как копать в других направлениях. Дамир, вы успели что-нибудь выяснить?
— Да, Алла Гурьевна, — ответил опер. — Вы были правы: старуха Аничева не столь проста, как я думал!
— Выкладывайте скорее! — поторопила Алла.
— Ну, во-первых, как мы и предполагали, Гагин действительно не имеет к ней никакого отношения: они познакомились примерно за два месяца до его гибели.
— Как вы об этом узнали?
— Проверил звонки Гагина и Аничевой: они начали созваниваться примерно в это время. Интересно, что первой позвонила именно старушенция!
— Действительно, интересно, — согласилась Алла. — Дальше!
— Аничева и вправду одинока: ее сын погиб от пьянки много лет назад, однако у бабки есть внучок с очень длинным криминальным послужным списком.
— Вот как!
— Парню тридцать шесть, и большую часть жизни он провел за решеткой.
— Статьи?
— В основном кражи, мошенничество и разбой.
— Не убийство?
— Были тяжкие телесные, но без летальных последствий, насколько удалось выяснить. Так вот, этот самый Николай Бобриков сидит в Тосненской колонии, но бабуля с внучком почти не общаются: она приходила в колонию лишь однажды, и было это уже давно.
— Ну да, здоровье, возраст… — пробормотал Антон.
— Однако за пару месяцев до того, как Аничева попала в частный дом престарелых, они созванивались несколько раз — и это после долгого молчания!
— А звонил ли Бобрикову Гагин? — поинтересовалась Алла.
— Нет, и наоборот — тоже. С Гагиным связывалась только Аничева.
— Надо бы съездить в Тосно, Дамир, — сказала Алла. — Поболтать с этим Бобриковым: вдруг он окажется разговорчивей бабушки?
— Завтра еду, Алла Гурьевна, — кивнул Ахметов.
— Антон, что у вас есть по Аркадию Фейгину, племяннику Гагина?
— Признаться, его следов я пока не обнаружил. С матерью он не общается давно, и соседи рассказали, что между ними частенько случались скандалы, когда он еще жил с ней вместе. Парень, мягко говоря, странноватый!
— В чем это выражалось?
— Ну, по юности он примыкал к разным сообществам типа готов, носил непонятные шмотки и красил физиономию. Слушал замогильную музыку, типа мантры какие-то, лазил по кладбищам в поисках артефактов…
— Артефактов? — переспросил Белкин. — Он что, был из этих… из черных копателей?
— Нет, эти ребята ищут клады, а наш Аркаша таскал с погоста кости, землю и фотографии недавно умерших, которые родственники оставляют на свежевырытых могилах.
— Какой ужас! — поморщилась Алла. — Зачем ему это было надо?
— Для проведения «ритуалов». Они с приятелями даже жертвы приносили — кошек там, голубей…
— Фу! — на этот раз передернуло Дамира.
