Прежде чем полицейский успел сказать нам, чтобы мы убирались, в коридоре послышались приближающиеся шаги.
— Что вы здесь делаете?
Голос принадлежал Монро. В руке он держал дымящуюся чашку с кофе. Я вспомнил, как Нина когда-то говорила, насколько он порой бывает неуклюж, но от этого стало только хуже.
Джон показал ему фотографию.
— Взгляните.
— Что это?
— Нам кажется, что это снимок того самого места в лесу, где нашли второй труп.
— Где вы его взяли?
— В ее квартире. По дороге сюда я попросил кое-кого проверить номер на фотобумаге. Фотография отпечатана пять лет назад. Преступление было умышленным, Монро. И все ваше дело разваливается.
Монро покачал головой.
— Это всего лишь пейзажная фотография, не более того.
— Я бы хотел…
— Она не сможет ее увидеть, Зандт. Вы туда заглядывали? Ее глаза забинтованы, и даже если бы это было не так, все равно ничего бы не изменилось. У нее разбит череп и серьезно повреждены обе лобные доли. Ее накачали лекарствами и поддерживают в ней жизнь, но это все, чем на данный момент может помочь медицина.
— Ей вовсе незачем видеть, — возразил Джон. — Достаточно слышать. Я всего лишь хочу с ней поговорить.
— Она не услышит. И в ближайшее время наверняка умрет.
Тем не менее, немного подумав, он отошел в сторону.
— Если бы хоть кто-то еще здесь мог говорить от ее имени, — сказал он, — я бы вам этого не позволил.
— Думаю, она не против, — ответил Джон.
Монро остановился у изножья кровати. Я встал в стороне, у стены. От тела Гуликс тянулись трубочки и провода к разнообразным устройствам. Вероятно, их цель заключалась в том, чтобы как-то ее обнадежить, но на мой взгляд, в этом не было никакого смысла. Если ты подключен к аппаратуре, это никак не может означать, что ты выздоравливаешь. Даже погруженным в кому это известно. Джон присел на край постели.
Гуликс, похоже, почувствовала, как сдвинулся матрас. Голова ее слегка сместилась в сторону, рот приоткрылся.
— Джулия?
Она снова закрыла рот и вернула голову на место.
— Я разговаривал с вами вчера вечером. В полицейском участке. Вы узнаете мой голос?
Молчание.
— Джулия, зачем вы это сделали?
Я не ожидал, что он задаст этот вопрос. Не ожидал этого и Монро, судя по выражению его лица. Предполагать можно было всякое. Она сделала это потому, что у нее поехала крыша. Или потому, что была виновна и не хотела предстать перед судом. Но может быть, и нет.
Она снова повернула к нему голову. Неожиданно ее язык начал быстро двигаться, облизывая губы. Джон взял со столика стакан с водой и влил несколько капель ей в рот. Язык продолжал некоторое время двигаться, затем успокоился.
— Шлюпка, — отчетливо произнесла она. — Пингвин в банковском зале. Отвратительная смесь, добавьте больше масла.
Я уставился в пол. Дело было не столько в словах, сколько в том, как двигался ее язык. Он вел себя чересчур самостоятельно, напоминая крысу, пытающуюся сбежать с тонущего корабля.
Зандт задал ей еще несколько вопросов. Он спросил, что за снимки она хранила в шкатулке у себя в квартире. Помнит ли она о фотографии, сделанной в лесу возле Торнтона, и если да, то когда это могло быть. И еще, не висела ли эта фотография у нее на стене и почему.
Она ничего не ответила. Возможно, снова погрузилась в сон, а даже если и нет, то ее разум мог блуждать неизвестно где, затерявшись в подземных коридорах. Я не знал, каковы последствия мозговых травм и всегда ли они неизлечимы, но что-то подсказывало мне, что прежней Джулии больше нет и никогда не будет. Полагаю, будь я женой Лоренса Уидмара, подобное могло бы меня основательно разозлить — всегда нужен кто-то, на кого можно взвалить вину. Гуликс теперь находилась за пределами мира добра и зла.
— Он здесь, — внезапно сказала она.
Я поднял взгляд. Это были первые слова, которые она произнесла за десять минут.
— Что? — переспросил Джон, наклоняясь к ней.
Во второй раз ее голос прозвучал намного отчетливее.
— Он здесь. Да?
— Кто? — спросил Монро.
— Где я?
Джон поднял руку, останавливая Монро.
— Вы в больнице, Джулия.
— Я заново рождаюсь?
— Нет.
— Вы что-то говорили про фотографию?
— Мы нашли снимок, на котором изображен лес. Вы помните, когда он был сделан?
— Лесов много. И всегда было много. С тех пор, как я была совсем маленькой.
— Почему вы сделали эту фотографию, Джулия?
— Какую фотографию?
— Фотографию леса.
— На память. Верно? Верно? Верно? Чудесно.
— Не понимаю, о чем вы.
— Вы когда-нибудь бывали в Диснейленде?
— Да, — ответил Джон. — Очень давно.
— Когда я была маленькой, некому было меня туда свозить. А когда я выросла, я поехала туда сама. Но это совсем не то.
— Да.
— Никто не должен сам ездить в Диснейленд.
— Джулия…
— Что за дерьмо? Тут воняет.
Ее язык снова начал беспорядочно двигаться во рту, подбородок задрожал.
— Как плохо…
— Джулия, почему? Почему вы их убили?
— Я ошиблась, ясно? Теперь ничем не помочь. Все эта чертова болезнь.
Неожиданно ее голос изменился, став почти на октаву ниже.
— Двенадцать ступеней в ад, ниггер.
Она громко расхохоталась, выгнув спину. Затем смех перешел в кашель, и внезапно ее начало тошнить.
