Он назвал мне пару вариантов, выразив сомнение в ее сексуальных предпочтениях, а потом заявил, что он занят, и что бар еще закрыт, и вообще было бы неплохо, если бы я оставил его в покое.
— С удовольствием, — ответил я. — Кстати, женщинам вовсе не обязательно быть лесбиянками, чтобы сказать вам «нет». А если даже и так, то они заслуживают вашего уважения.
Он уставился на меня так, словно я неожиданно заговорил на суахили с жутким акцентом.
— Впрочем, не важно, — сказал я. — Всего доброго.
Вернувшись на парковку, я позвонил Нине.
— И? — спросила она.
— Постоянная клиентка, которая старается себя не афишировать. Хейзел точно не уверена, была ли она в баре в среду вечером.
— Ты узнал, как ее зовут? — В голосе Нины чувствовалось напряжение.
— Только имя, и то управляющий его точно не знает, — доложил я. — Судя по всему, он пытался раз или два ее окрутить, но ничего у него не вышло.
— И как же ее имя, Уорд?
— Он считает, что то ли Джули, то ли Джулия.
В трубке молчали.
— Нина? Учти, что этот тип — полный идиот.
— Я позвоню тебе позже, — сказала она и отключилась.
В течение следующих четырех часов я оставался в полном неведении. Припарковавшись в исторической части города, я пытался убить время за завтраком и несколькими чашками кофе. В местной газете уже появилась заметка о Ларри Уидмаре, где приукрашивались подробности того, в каком состоянии обнаружили его тело, и превозносились его достижения как местного бизнесмена. Для того чтобы туда попало хоть что-то о трупе, обнаруженном накануне, было еще слишком рано. Слишком рано и… может быть, кое-что еще.
Две женщины, с которыми мы беседовали этим утром, понятия не имели, кто именно был найден голым в местном лесу день назад. Ладно, Диана Лоутон не особо интересовалась жизнью города — но те, кто работает в барах, обычно хорошо осведомлены о том, что происходит вокруг. Как заметила сегодня рано утром Нина, в здешнем морге лежало уже два трупа; но, глядя на идущих мимо людей, я вовсе не ощущал того, что город потрясен до глубины души.
Я попытался позвонить Нине. Она не отвечала. Номеров Монро или Рейдела у меня не было, и, в любом случае, я сомневался, что они станут со мной разговаривать. Тупо прокручивая взад и вперед свой крошечный список сохраненных номеров, я наткнулся на номер Джона Зандта и остановился. Мы с Ниной оба пытались звонить ему в течение последних пяти месяцев, но ни разу не получили ответа. Телефон звонил, но никто не отвечал. Можно было оставить сообщение, но он никогда не перезванивал. Я вспомнил об Унгере, и у меня возникла странная мысль — может, стоит каким-то образом упомянуть его имя Зандту, чтобы проверить, не встречалось ли оно ему прежде? В последний раз, когда я видел Джона, было ясно, что сколь бы безумно ни звучали его слова, но он проделал немалую работу, расследуя дело «соломенных людей». В любом случае, я мог хотя бы рассчитывать, что если со мной что-то случится, то имя Унгера будет известно кому-то еще.
Я послал Джону короткое текстовое сообщение. Две минуты спустя телефон пискнул, сообщая, что оно доставлено, но никакой дальнейшей реакции не последовало.
— Чего еще ждать? Пошел ты к черту, — пробормотал я, удивив официантку.
Встав, я пошел выпить кофе куда-нибудь в другое место.
Сидя на скамейке напротив небольшого парка, я подумывал, не вернуться ли в отель, когда зазвонил мой телефон. Это оказалась не Нина и не Зандт.
— Слушаю, — сказал я, выпрямляясь.
— Это Уорд Хопкинс?
— Да, это я.
— Говорит Карл Унгер. Прежде всего — мне очень жаль было узнать про Бобби. Он был хорошим парнем. Как это случилось?
— Его убили.
— Понятно, — ровным голосом ответил он. — Что ж, поговорим подробнее при встрече. Где вы?
— Вы сами знаете.
— У меня нет координат вашего телефона, Уорд. Я спрашиваю вас потому, что хочу с вами поговорить и не хочу делать это по телефону.
— Почему?
— Странно слышать подобный вопрос от того, кто профессионально занимается мониторингом средств связи. Я всего лишь пытаюсь выбрать подходящее место для встречи.
— Как насчет Гринсборо? — спросил я. — Северная Каролина.
— Хорошо, — тотчас же согласился он. — Сегодня вечером получится? Я могу быть там около семи.
— Позвоните мне, когда там будете. Кстати, какого цвета у вас сейчас волосы? Кажется, они уже начинали седеть.
— Мистер Хопкинс, — терпеливо ответил он. — Мы с вами никогда не встречались. Я пришел в контору через год после вашего ухода. Единственное, откуда я о вас знаю — от Бобби, ясно? Если найду — вставлю в петлицу розовую гвоздику. Если нет — просто встану и буду махать рукой.
Я отключился, чувствуя себя полным дураком. Если этот тип собирался меня убить, то он вполне мог добиться своего, исходя из того, что мне было на данный момент известно.
