Ли посмотрел на труп друга. Вероятно, ему следовало испытывать шок или нечто подобное, но, к собственному удивлению, он не ощущал почти ничего. Брэд всегда был слабой личностью. Умственно слабой. В школе он был физически сильнее и, возможно, несколько умнее, хотя, вероятно, сам того не понимал. И внешность у него была определенно привлекательнее. И все же Брэд просто плыл по течению. Он не имел никакого представления о том, что предпринять и каким путем идти. Хватило бы у него силы воли, чтобы схватить пистолет, если бы на него напали? Ли в этом сомневался. Хотя на самом деле сегодня он пытался убить Ли. Что ж, как говорится — черт с ним.
— Так будет лучше, — сказал Пол. — Его жизнь все равно бы вскоре превратилась в ад.
— Что ж, значит, так, — кивнул Ли.
Он провел рукой по волосам. На самом деле он сейчас превосходно себя чувствовал, несмотря на то что последние несколько дней были омрачены неожиданно возникшими проблемами и отчаянными попытками увидеть впереди хоть какой-то просвет. Но сейчас все выглядело намного проще. Путь был лишь один.
— И что теперь? — спросил он.
— Мы долго ждали, когда придет этот день, — сказала его мать. — День ангелов. И ты тоже внесешь в него свой вклад.
Она протянула руку, так же как и тогда, когда из их дома ушли полицейские, и коснулась его лица. Взгляд ее был ясным.
— Мы будем тобой гордиться.
Самая распространенная и серьезная ошибка современности — мнение, будто древность давно мертва.
В конце концов Джим попытался поесть. Снова остановившись возле «У Рене», он заглянул в переулок позади здания. Естественно, никаких следов ребенка там уже не оказалось — возможно, никакой девочки там и не было с самого начала.
Заказав завтрак, он сел за столик возле окна и уставился на принесенную еду. Она почти ничем не отличалась от картинки в меню и хорошо пахла. Однако после пяти или шести глотков ему пришлось поспешно встать и на негнущихся ногах дойти до туалета, где его вырвало.
Утирая рот рукавом, он вернулся назад и снова сел.
Есть он больше не пытался: от одного запаха у него начинала кружиться голова. Больше ни у кого, похоже, подобных проблем не было. Несколько водителей грузовиков и местных ранних пташек поглощали пищу с таким усердием, будто завтрашний день для них уже не наступит.
Джим был настолько голоден, что с трудом соображал — отчасти еще и из-за того, что Джеймс никогда не отличался особой проницательностью ума. Это куда в большей степени было свойственно Джиму. Джеймсу же словно все еще было семнадцать, и большую часть времени он делал то, что хотел. Однако сейчас Джим вдруг обнаружил, что не может вспомнить, что годится в пищу, а что нет. В любом случае эту дрянь он точно есть не мог. Он нуждался в еде, но не в такой.
Джим знал, о чем думает Джеймс. Он думал об этом уже два дня. Ничего особенного, но вполне достаточно, чтобы утолить голод. А если уж ты зашел настолько далеко, то почему бы и…
Нет. Однозначно — нет.
Он допил кофе, расплатился и вышел.
Машина снова куда-то ехала.
На этот раз Нина была к этому готова. В прошлый раз она лежала скорчившись на полу, погруженная в странный сон — возможно, даже не сон, а некое состояние ожидания, тупого призрачного страха, но в любом случае это было лучше, чем находиться в полном сознании.
Словно в тумане, она слышала звук открывающейся двери, снова отметив его металлический тембр, а затем — шум включенного двигателя. Прежде чем она успела понять, что это означает, машина неожиданно пришла в движение.
Ее бросили на пол в каком-то тесном закутке, по пути ударив обо что-то головой. Она вскрикнула, почувствовав резкую боль в колене, но рот ее до сих пор был заткнут кляпом и не издал почти ни звука. Все, что она могла, — ждать, пытаясь превозмочь боль и изменить позу так, чтобы испытывать меньше мучений.
Когда машина наконец остановилась, он, видимо, заметил, что происходит, и, зайдя сзади, толкнул ее так, что она обо что-то ударилась — о стол, кровать или вроде того. Он вел себя с ней так, будто она была просто вещью.
Колено продолжало болеть. Хуже того, она ощущала приступы тошноты, то ли из-за тряски, то ли из-за паров бензина. Ей показалось, что ее сейчас вырвет, но этого не произошло. Она просто лежала, и ей было очень плохо. Нина даже не могла чем-то занять свою голову, как до этого, когда пыталась вспомнить все ингредиенты, которые Уорд положил в тот дурацкий салат тогда в Шеффере, и представляла, будто на этот раз она доедает все до конца, чтобы порадовать Уорда. Она попыталась представить, как они вместе сидят у озера возле их домика, но поняла, что такого никогда больше не будет и она лишь вгоняет себя в еще большую тоску.
На этот раз Нина заранее подготовилась, услышав, как он возвращается в фургон. Теперь она уже догадывалась, что это именно фургон. Судя по звуку двигателя — старый «фольксваген».
