Истинность этих слов подтвердилась еще до того, как десантник успел договорить. Остатки плоти монстра начали стремительно чернеть, становиться жесткими и твердыми, словно их опалило пламенем. Усики, которые существо использовало для связи с оскверненным машинным духом корабля, лопнули, обрывая каналы управления.
Газовые светильники в потолке мигнули и погасли, погрузив мостик в темноту. В глубине корабля внезапно стих рев двигателей, потом возобновился и тут же снова прекратился, как будто у эсминца случился сердечный приступ. Ржавые трубы, идущие по блестящим стенам помещения, прорвались и стали заливать все вокруг маслянистыми потоками охлаждающей жидкости.
Гуннлаугур стряхнул с себя последние фрагменты сухожилий и начал двигаться.
— Как там щенок?
— Жить будет, — ответил Ингвар.
Он поддерживал Хафлои, когда стая начала отступать. Шлем Кровавого Когтя был сильно поврежден, через пробоину виднелась масса сырой, окровавленной плоти. Но новичок дышал, к тому же рана уже начала закрываться.
— Сможем добраться до «Цеста»? — спросил Бальдр.
Он оказался замыкающим, когда стая растянулась, выбежав с мостика в темные коридоры палубы.
— Посмотрим, — ответил Гуннлаугур, набирая темп, в то время как мостик начал судорожно трястись. — Но если не сможем, то молитесь, чтобы Старый Пес все еще управлял «Ундрайдером».
«Ундрайдер» был уничтожен, пронзенный разрушительным копьем энергии. Целые секции корпуса отделились, начисто срезанные лучом, и теперь медленно вращались и плыли в сторону планеты. Взорвался топливный бак, из-за чего пламенный вал прошелся по складским отсекам и нижним палубам, с яростью уничтожая штабели боеприпасов и энергетические ячейки.
Часть команды сумела добраться до спасательных капсул и покинуть умирающий корабль, несмотря на повреждения, нанесенные выстрелом из лэнс-излучателя. Облако крохотных судов, которые были просто каплевидной оболочкой из адамантия, вошли в атмосферу Рас Шакех, загораясь, словно факелы, и оставляя за собой огненный след на пути к поверхности планеты.
Ёрундур не видел ничего этого. Последнее, что он рассмотрел четко, — как силуэт Бьяргборна исчез во вспышке от проскочившего разряда электричества. Потом командная рубка обрушилась, разлетевшись ослепительно горячим облаком осколков хрусталя и мраморной крошки.
Доспех принял на себя большую часть удара, но и его обладатель не остался невредимым. Сервоприводы правой поножи деформировались, вдобавок он ударился левым запястьем обо что-то тяжелое при приземлении, пролетев двадцать метров. Приземление было зубодробительным. По хребту прошла волна боли, и Ёрундур на мгновение отключился.
После этого он двигался на автомате. Инстинкт выживания гнал его вперед, несмотря на затуманенный и вялый рассудок. Он выбрался из обломков мостика, каким-то чудом нашел полуразрушенные двери в задней части рубки и прополз через них. Вокруг завывала утекающая в пылающую пустоту атмосфера, неся с собой мелкие обломки. Ёрундур полз вперед, к нему постепенно возвращалась ясность мыслей. На ретинальном дисплее отображалась информация о повреждениях доспехов. Однако единственный параметр, который сейчас имел значение, — это герметичность брони, и она, похоже, не была нарушена. Дыхание старого Волка эхом отдавалось в шлеме, и он уже чувствовал жесткий привкус кислорода, переработанного системами жизнеобеспечения доспеха.
Новые звуки разрушения донеслись откуда-то из окутанных пламенем недр фрегата. Космодесантнику казалось, что все вокруг него пришло в движение: стены коридора тряслись, изгибались и деформировались. Дальше по коридору разорвалась обшивка на стене, за ней полыхало пламя пожаров. Ёрундур неуклюже поднялся на ноги и побежал. Удерживать равновесие на постоянно гуляющей палубе было тяжело, даже несмотря на сверхъестественное чувство равновесия космодесантника. Он ударился о ближайшую стену и отшатнулся от нее. Пол начал уходить из-под ног.
Старый Волк прыгнул, тяжело приземлившись на более надежный клочок настила, в то время как та секция, на которой он стоял, обрушилась вниз. Там, где когда-то были панели пола, теперь поднимались клубы дыма с искрами, заполняя узкое пространство коридора удушающим смогом.
— Хель, — выплюнул он, чувствуя, как тело протестует против попыток заставить его двигаться, — это нелепо.
Его осыпало обломками, но Ёрундур продолжал идти, хромая и шатаясь, иногда даже ползти вперед. По коридору он добрался до перекрестка, затем свернул в служебный тоннель, пересек просторный переход с обваливающимся потолком и зазубренными дырами в полу. Взрывы сотрясали стены и сливались в сплошную единую симфонию разрушения. Кругом валялись тела, упавшие друг на друга, застрявшие в заблокированных служебных люках, свисавшие с лестниц. Трупы начинали гореть, когда до них добирались языки пламени разраставшихся пожаров.
