Когда я размышлял о чудесах, которые совершал клирик, мне вспомнилось ещё одно медицинское чудо. Некий земледелец по имени Роберто, у которого началась гангрена левой ноги, лишился чувств прямо у дверей храма. Будучи без сознания, он увидел сон, в котором появились святые и перенесли его в больницу. Святые провели операцию, ампутировав ему ногу ниже колена, то же самое они проделали и с другим пациентом, который умер на соседней койке. Ногу умершего они пришили крестьянину. На следующий день, очнувшись, Роберто обнаружил, что обе его ноги здоровы.
По возвращении домой Роберто рассказал родным и односельчанам о случившемся с ним чуде. А если кто-то, услышав, что ему пришили ногу мертвеца, смеялся, Роберто засучивал штанины.
Одна его нога была белой, а другая — чёрной.
Человек, лежавший на соседней с ним койке, был чернокожим африканцем.
Плавая в море знаний, я жил в мире невежества и страха. Обнаружить любые познания за пределами узкого круга, куда входили лишь дон Хулио, Матео и я сам, было опасно. Я понял это на примере болезненного урока, который преподал мне дон Хулио, и мне стыдно признаться в том, что я, единственный из его друзей, сумел вывести этого достойного человека из себя.
Это случилось, когда в городке, находившемся в дне пути от нашей гасиенды, умерла женщина, которую дон Хулио лечил. Я сопровождал своего наставника к дому этой женщины, где умершую готовили к погребению. Покойница не была ещё старой, лет около сорока, примерно того же возраста, что, по моим прикидкам, и сам дон Хулио.
И, судя по всему, она умерла внезапно, пребывая в добром здравии непосредственно перед уходом в мир иной. Женщина эта была состоятельной вдовой и незадолго до кончины вышла замуж за молодого человека, слывшего транжирой и распутником.
Когда мы зашли в дом, дон Хулио велел покинуть комнату, где лежала усопшая, всем, кроме алькальда и её духовника, и осмотрел тело. Изо рта покойной исходил запах горького миндаля, что позволяло заподозрить отравление цианидом. Священник заявил, что скоропостижная кончина женщины стала карой за её грех, выразившийся в том, что она, едва овдовев, тут же вторично вышла замуж, причём за человека, на которого церковь смотрела косо. У меня это заявление вызвало смех:
— Люди от грехов не умирают!
Уже в следующий момент я получил от дона Хулио увесистую затрещину и отлетел на противоположный конец комнаты.
— Юный глупец! Да что ты знаешь о неисповедимых путях Господа?!
Я понял, что и впрямь допустил промашку. Вот уже второй раз в жизни меня угораздило не к месту вылезти со своими медицинскими познаниями.
— Вы правы, падре, всемогущий Господь покарал грешницу, — заявил дон Хулио. — И произошло это следующим образом: она привела в свой дом второго мужа, который её и отравил. Как и в большинстве случаев, связанных с применением ядов, доказать, что он это сделал, будет очень трудно. Однако, с позволения алькальда и благословения церкви, я бы хотел поставить для отравителя ловушку.
— Какую именно ловушку вы хотите поставить, дон Хулио? — спросил алькальд.
— Испытание кровью.
Оба, и алькальд и священник, одобрили это намерение. Я молчал, пребывая в смиренном неведении.
— Могу ли я попросить падре и сеньора алькальда подготовить злоумышленника, посеяв в нём семена страха...
Падре и алькальд вышли из комнаты и отправились побеседовать с молодым вдовцом.
— Нам нужно поторопиться, — промолвил дон Хулио и принялся внимательно осматривать тело. — На ладони женщины имеется порез: похоже, в агонии она разбила чашку.
Обломки чашки валялись на столе и на полу рядом с кроватью. Дон Хулио тщательно осмотрел их, принюхиваясь.
— Я подозреваю, что яд был в этой чашке.
— А как вы это докажете? Что такое испытание кровью?
— Вообще-то это предрассудок, но весьма распространённый — в него многие верят.
Дон Хулио достал из своего медицинского саквояжа медную трубку и медный шарик. Мне уже случалось видеть, как он в процессе лечения использовал это устройство, заполняя шарик жидкостью и прикладывая к боку больного.
— Когда человек умирает, по какой-то непонятной и неизвестной причине кровь стекает в самую нижнюю часть его тела. Поскольку женщина лежит на спине, то кровь соберётся вдоль её спины, в икрах ног и так далее.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Никто не знает. Многие доктора считают, что таким образом выражается тяготение мёртвого тела к земле, к погребению. Как тебе известно из книг моей библиотеки, которые ты читаешь с моего позволения, — и из тех, что ты читаешь тайком, — в жизни гораздо больше загадок и вопросов, чем ответов.
— Так в этом, стало быть, и заключается испытание?
— Нет. Я тебе ещё не всё объяснил. Помоги мне слегка повернуть её.
Дон Хулио достал из ножен кинжал.
— Сейчас я пущу кровь.
Он наполнил шарик кровью и вставил трубку так, чтобы жидкость не вытекала. Засучив рукав женщины, он приладил устройство на её обнажённую руку, прижимая пальцем конец трубки, чтобы удержать кровь.
— А теперь подержи вместо меня там, где был мой палец.
