Довольный тем, что сделал свой выбор, и предвкушая свидание с кремовой богиней любви, я направился к сидевшему за карточным столом Матео. Когда я подошёл к нему, он поднялся с довольно мрачным видом.
— Что случилось?
— Святой Франсиск не благословил в этот вечер мои карты.
— Ну и каков результат?
— Я проиграл.
— Проиграл? Сколько?
— Всё.
— Всё? Все мои деньги?
— Кристо, не так громко. Ты что, хочешь поставить меня в неловкое положение?
— Я хочу убить тебя.
— Не всё потеряно, мой юный друг.
И Матео потрогал крест, что был на мне, тот самый, который, по словам отца Антонио, был единственной памятью о моей матери. Я снял маскирующее покрытие, чтобы была видна его красота.
— За это прекрасное святое ожерелье я получил бы достаточно песо, чтобы вернуться к игре.
Я отбросил его руку.
— Ты мошенник и негодяй!
— Истинная правда, но нам всё равно нужно что-то поставить, чтобы раздобыть денег.
— Продай свою лошадь, ту, на которой ездил Кортес.
— Не могу. Это проклятое животное хромает. Как будет хромать и тот мерзавец, который мне её продал, когда я до него доберусь. Интересно, может быть, хозяйка всё-таки даст мне за него несколько песо? Она может продать его индейцам на мясо.
Я отошёл от Матео, настолько разозлившись, что, если бы мне хватило храбрости — и безрассудства, — я бы выхватил шпагу и попросил его выйти на улицу.
Охранник по-прежнему стоял у входа в гарем. Я показал ему серебряное кольцо с маленьким красным камешком, которым обзавёлся во время моих странствий с Целителем.
— Это могущественное кольцо: оно приносит удачу тем, кто его носит.
— Ну и отдай его своему другу, который играет в карты.
— Нет... э-э... он не умеет пользоваться этой магией. Кольцо стоит десять песо. Я отдам его тебе за время, проведённое с этой смуглой красавицей.
Мой язык отказывался назвать шлюху его женой.
— Кольцо стоит один песо. За один песо ты можешь рассчитывать провести с женщиной пятнадцать минут. И лишь с той, которую я тебе сам укажу.
— Один песо! Это грабёж! Кольцо стоит по меньшей мере пять.
— Один песо. Десять минут.
Я был в отчаянии. Мне нужно было пропитать ноздри запахом духов женщины, чтобы выдержать ночь в воняющей навозом каморке над конюшней.
— Ну ладно. Держи кольцо.
Охранник указал на самую старую индианку, ту женщину в маске, которая предпочла проституцию работному дому.
— Её зовут Мария.
— Ты красивый юноша. У тебя есть ещё деньги? — спросила она.
Я лежал на спине на жёсткой кровати, а она раскачивалась на мне, как будто скакала на ступившей в горячие уголья лошади.
— О, да ты зверь — у тебя реnе, как у коня, да что там, как у быка. Сколько денег ты заплатишь, если я сделаю так, чтобы ты излил сок дважды?
В нашем распоряжении было десять минут, и, хотя я мог излить мужской сок за считанные секунды, мне хотелось продлить удовольствие. Начиная с момента, когда я торопливо снял штаны, женщина беспрерывно болтала, главным образом о том, сколько денег она с меня получит. Хотя я, со всей присущей мне скромностью, считал себя одним из выдающихся любовников Новой Испании, эту шлюху явно больше интересовал размер моего кошелька, чем те драгоценные камни, которые я носил в штанах.
— Ты чудесный, красивый юноша. Как жаль, что у тебя нет больше денег.
Она перестала пыхтеть. Десять минут почти истекли.
— Ещё! Ну же, давай ещё!
Я долго сдерживался и теперь хотел кончить.
— У тебя есть ещё один песо? — спросила она.
— У меня больше ничего нет!
Женщина принялась раскачиваться снова и, наклонившись, взялась за крест на моей шее.
— Красивая вещь. Я уверена, что за него хозяйка разрешила бы тебе иметь меня всю ночь.
— Нет!
Я оттолкнул её руки прочь от креста, уже ощущая в своём реnе содрогание готовящейся извергнуться наружу силы.
— Не трогай крест, он принадлежал моей матери, — простонал я.
— Может быть, Бог хочет, чтобы ты отдал его мне. У моего сына тоже есть похожий крест.
— Вот и попроси, чтобы он тебе его отдал.
— Я не видела его много лет. Мой сын живёт в Веракрусе, — тяжело дыша, промолвила она.
— Я тоже одно время жил в Веракрусе. Как его зовут?
— Кристобаль.
— Меня зовут Кристо...
Шлюха замерла и уставилась на меня. Я прекратил толчки и уставился на неё. Два тёмных глаза из маски в упор смотрели на меня. Вулкан между моих ног содрогался и сотрясал всё моё тело, готовый взорваться и излить в неё лаву.
— Кристобаль! — вскричала женщина, соскочила с кровати и выбежала из комнаты.
Я лежал ни жив ни мёртв, вулкан медленно остывал, реnе съёживался. Мария! Таково было христианское имя моей матери.
Я напялил одежду, шатаясь, вышел из комнаты и двинулся на поиски Матео. Мои мысли и тело пребывали в тисках всё нараставшего ужаса.
Я вышел из Дома семи ангелов в крайне подавленном состоянии и весь дрожа, как в лихорадке. Матео ждал меня во внутреннем дворе. Он сидел на краю фонтана, поигрывая кинжалом. Вся глубина сегодняшнего поражения была написана у него на лице.
— Я лишился коня. Когда хозяйка узнает, что он хромой, она пошлёт своих подручных, чтобы они оторвали мне яйца, засунули их в рот и зашили губы.
