Я оглядел салон самолета и на запасном выходе вдруг увидел королевский Прусский герб.
Это что же? Меня похитили и увезли на моем же самолете? Я припомнил, что на нем в Ирландию должны были отправиться Йенс Беппе с Теей и Энгусом. Теоретически он даже мог успеть слетать туда и обратно. Но если нет? Ярость словно подарила немного энергии и у меня даже получилось переместиться.
Что ж, если это действительно был мой самолет и, как говорил Прегиль, защита на нем была такая же мощная как на «Бронко», значит…
Я увидел все рабочие узлы, двигатели, электронику и прочие механические внутренности. А также капсулу, наполненную моей кровью, служившую подпиткой охранным заклинаниям, густо опутывавших железную птицу.
Вариант вырисовывался только один и он мне категорически не нравился. Но, похоже, другого у меня не было.
Колба с моей кровью раскалилась, от нее по всем кабелям по внутренностям самолета разбежалось синее электричество, а следом всё вспыхнуло золотым огнем. Протяжно взвыли и тут же заглохли объятые пламенем двигателем. Самолет клюнул носом и стал сваливаться в пике. Магов, не закрепленных ремнями безопасности, швырнуло в хвост самолета. Я смотрел на себя, застывшего без дыхания в кресле, а потом всё исчезло в яркой вспышке и клубах огня.
Когда пламя стихло я увидел разбросанные и догорающие детали самолета, обугленные скелеты и себя, абсолютно невредимого на обожженной огнем земле. Только вот одежда моя тоже сгорела дотла.
Сверху на пепелище начал сыпать снег. Я попытался вернуться в свое тело, но снова ничего не вышло. Похоже нужно было дождаться когда закончится действие аэрозоля.
Через какое-то время послышали звуки вертолетного двигателя. Спасатели, прибывшие на место катастрофы, стали ходить между обломками, освещая все фонарями и переговариваясь с кем-то по рации. Мое тело завернули в пакет и погрузили в еще один подлетевший вертолет, на этот раз с медиками. Меня увлекло следом словно магнитом.
Еще через какое-то время я оказался в палате Кёнигсбергского госпиталя. Надо мной колдовали и врачи, и маги, но все их попытки оживить оказались тщетны. Явно опустив руки, главы Гильдий собрались зале для врачебных совещаний. Там же к ним присоединились Карлфрид, Финбарр и заплаканная Маргарете, пьющая вино, которое ей время от времени по ее приказу подливал Ноткер. На нее поглядывали, но ничего не говорили, только время от времени протягивали чистые платки.
— Ну и что мы будем делать? — нарушил затянувшееся молчание Прегиль. — Не успела Пруссия обрести нового короля, как тут же его потеряла…
— Вы не о том беспокоитесь, Базилиус, — прервал его Адельман. — И, возможно, рано еще публиковать некролог. Один раз уже поторопились и в итоге вышло неловко.
— В тот раз мы все видели дух Эгихарда, выглядевший как золотистое облако, — мрачно заметила Маделиф. — Но сейчас ничего похожего не наблюдается.
— Вы серьезно? — Адельман посмотрел на нее с неверием. — Прошли лишь сутки, всё может поменяться.
Он обвел взглядом присутствующих и наткнулся на мрачные лица. Кузен украдкой вытер слезы, а потом шумно высморкался.
— Если Эгихард действительно мертв, у нас только одно утешение — что с драконоборцами нам больше бороться не придется, — обронил Дагоберт.
— Звучит сомнительно, — возразил Орель, глава Швейцарской Гильдии. — Если предположения о том, что мастер — некромант, верны, то еще как придется.
— Это всё ты виновата! — выкрикнула Маргарете, подскочив и ткнув пальцем в волшебницу. — Стерва! Стерва в белом костюмчике! Обиженный цветочек! Если бы не твои дурацкие обиды за моё… — МОЁ герцогство! — он бы никуда не пошел и его бы не похитили!
Маги в шоке уставились на Маргарете. Маделиф побледнела так, словно готова была упасть в обморок, потом поднявшись, спешно вышла вон. Прегиль тем временем пытался усадить Маргарете обратно.
— Ваше Величество, сядьте пожалуйста. Успокойтесь. И не пейте больше… Ноткер, исчезните…
Кобольд глянул на Прегиля с видом, что слушать его не обязан, но все же отошел подальше и, устремив глаза в потолок, покачал головой.
Я последовал за волшебницей. Она вошла в палату, приблизилась к моему телу, обвела его взглядом. Я отметил что мой нагой вид ее нисколько не смутил. Хотя с чего бы он должен смущать? Я же был мертв.
— Простите, Ваше Величество, я действительно виновата, — прошептала Маделиф. — Моя проклятая гордыня. Иногда я не знаю, что с ней делать…
Потом она наклонилась и поцеловала меня в губы и тут же отстранилась, едва сдержав рыдание.
— Если вашему духу не суждено вернуться, пусть он обретет покой, в каких бы далях он ни был, — прошептала Маделиф и быстро вышла вон.
Впечатлений произошедшим я еще задержался в палате.
«Давай, Харди, приходи в себя» — сказал я сам себе.
Увидел слабенькие золотые искорки, пробежавшие по коже и исчезнувшие. Возвращаться было рано и придется еще подождать. Но мое тело однозначно начало избавляться от действия проклятого аэрозоля.
