Четыре трупа в некотором отдалении друг от друга выкладывали к разъяренной чародейке своеобразную тропу мертвых. Она стояла близ водопада и с хищным блеском в глазах оглядывала окружающее ее воинство. Несколько человек целились в нее из арбалетов. Среди них был и Хавьер из Патса. Непостижимым образом он втерся в доверие к лорду Трех Долин.
Энрико уже не мог помочь подруге. Дамиан вызвал его на поединок и двумя движениями сломил сопротивление парня. Сейчас князь держал нож у его горла.
— Алабель, сражайся! — сморщив лицо, прокричал Энрико.
Чародейка подняла одну бровь.
— Конечно, я буду сражаться. Нет смысла в обеих наших смертях.
Князь Дамиан провел лезвием по щеке Энрико. Говорил сдавленно, но каждое произнесенное слово заглушало и порывы ветра, и шум водопада.
— Ты нужна мне живой в любом случае, Алабель. Нужна невредимой. Ты знаешь почему. Парнишка же этот больше не представляет для меня ценности. Он обманул мое доверие, мою щедрость и теперь живет только благодаря тебе. Лишь это сдерживает руку, что готова вспороть его глотку. Это и ничего больше. Ты сложишь оружие?
— Тебе нет доверия, правитель утеса. Ты захватишь меня и тут же прикончишь Энрико.
— Клянусь Ханталом, клянусь своей кровью, что не сделаю этого. Клянусь Изольдой. — В голосе Дамиана послышался хрип. Дрожь он сдержать сумел. — Герзах, страдая от ран, умолял сохранить тебе жизнь. Я не подведу старика. И я не отберу твоего медальона. Сложи оружие, Алабель.
Чародейка коснулась бронзовой цепочки на своей шее, оглядела всех своих врагов. Взгляд ее остановился на Хавьере, который целился в нее из охотничьего арбалета.
— Ты уже смотрел на меня так, Хавьер, — презрительно бросила девушка и плюнула в его сторону. — Вспомни, чем все закончилось.
Меч Алабели со звоном упал на камни. Она тяжело вздохнула и развела руки в сторону.
— Вот я, — сказала чародейка и сделала шаг вперед.
Хлест перекрученной тетивы стал ответом на эти слова. Короткая арбалетная стрела вонзилась в живот Алабели, а стрелок приоткрыл рот и напряг скулы, наслаждаясь торжественностью момента.
— Теперь все действительно закончилось, ведьма, — шумно выдыхая воздух, пробормотал Хавьер. Он опустил арбалет и отдал его другому воину.
— Долго ты тянул, — недовольно пробурчал Дамиан. Он поглядел на шокированного Энрико, затрясся и надавил на лезвие. Холодная сталь прочертила на щеке паренька длинную кровавую полосу.
Князь вдруг отбросил от себя Энрико и велел своим людям связать его.
— Ты останешься в живых, неблагодарный раб. Твоя жизнь стоит меньше моих клятв. Я довезу тебя до Пепельных островов и представлю их хозяину как человека, что всеми силами пытался помешать возвращению святыни. Гордись — твою участь решит наследник старой империи.
Для Хавьера судьба Энрико была безынтересна. Он мягким шагом направился к Алабели. Девушка еще держалась на ногах, но глаза уже застилал туман. Ни стона, ни крика не вырвалось из ее уст — только губы дрожали, а пальцы из последних сил сжимали древко стрелы. Кровь сочилась из раны и падала на твердую землю.
Хавьер подошел, оглядел чародейку с ног до головы. Схватил за горло и легко подавил сопротивление, которое попыталась оказать раненая Алабель. Одним движением сорвал с ее шеи медальон.
— Этого момента, — медленно проговорил Хавьер и подался вперед, — я ждал очень долго.
Перед обрывом вода начала пениться сильнее. Она плескалась на гладкие камни и смывала с них алую кровь.
— Отправляйся в ад, — скрежетнул зубами Хавьер и, разжав пальцы, столкнул Алабель со скалы. Чародейка всплеснула руками и рухнула в темную пучину. Бессильны оказались ее магия и меч против злобы и фанатичности Хавьера. Его месть исполнилась.
Услышанное не просто меня поразило. Я чувствовал себя сломленным и жалким. Сколько крови и сражений! Мы так близко подобрались к победе, так храбро косили вражеские ряды, а все кончилось самым паршивым, самым бесславным образом. Я не мог поверить в это.
— Ты лжешь! — Я вцепился в куртку Лексо и встряхнул его.
— К чему? Зачем мне лгать?
Мысли путались, а сердце колотилось о грудную клетку.
— Ее надо спасти!
— Ее не спасти. Ее нет. Жив Энрико. Если мы поторопимся, то сможем нагнать ублюдков.
В ярости я оттолкнул от себя парланца. Каждое мое слово приносило боль.
— Не поверю, пока не увижу.
А если он прав? Я не хотел, не мог думать так, но зловещая истина не оставляла попыток ворваться в мой ошеломленный разум и разрушить любые надежды, которые я пытался возвести на ее пути. Следы вражеских ног, борьбы, крови и последнего вздоха чародейки поведают мне все о трагедии, разыгравшейся перед мрачной пропастью.
— Почему ты не спас их? — процедил я сквозь сомкнутые зубы.
— Девятнадцать человек, Фосто. Девятнадцать: всадники, пешие, стрелки. Энрико схвачен, Алабель на прицеле. Что я мог сделать, а? Что бы ты сделал?
