— Едем, Алабель, нам не нужны неприятности, — вот и все, что я мог сказать после увиденного.
Но моя спутница не была бы собой, если бы смирилась с неудачей. С полным безразличием со стороны молчаливых бойцов. Она подошла ближе и повторила вопрос. Ничего не произошло. Кроме того, что теперь к плахе потащили взъерошенную женщину. Та попыталась вырваться, но сделала это, скорее всего, только из-за накопившейся злости, потому что сразу же обмякла, закрыла глаза и принялась что-то шептать. То ли молитву, то ли заклинание. Я склонялся к первому.
Никто с ней не церемонился и дожидаться окончания ритуала не собирался. Палач приготовился снести очередную голову.
— Черт подери, со мной может кто-нибудь поговорить? — рассердилась Алабель. — Скажите хоть слово. Не на имперском прошу — на парланском.
Для пущей убедительности Алабель произнесла все ругательства, услышанные в тавернах. Я удивился: она еле-еле вспомнила местное приветствие, но все грязные парланские словечки отлетали от ее языка, как горох от стены. Впрочем, удивление быстро сменилось гневом, ибо Алабель, судя по поведению, просто жаждала неприятностей. И они не заставили себя ждать. Правда, разозлили воинов не слова.
Расстояние. Алабель слишком близко подошла к одному из этих головорезов. Он держал стоящего на коленях мужчину, но тут же отшвырнул его, извлек из-за пояса меч и снял со спины небольшой круглый щит. Его примеру последовали и остальные. Алабель получила внимание, которого заслуживала. Она попятилась назад:
— Я все поняла — вы не любители трепаться. Уже ухожу. Спокойнее, парни.
Но рука девушки инстинктивно сжала рукоять меча. Успокаивать воинов было поздно. Теперь все решит схватка.
В былые времена я нечасто бился конным. Копейный бой — целое искусство, и его успешное выполнение одинаково зависит как от всадника, так и от зверя. Иными словами, чем дороже и сильнее твой конь, тем больше у тебя шансов выжить после громоподобного столкновения с такими же всадниками. Другая часть успеха: доспехи, длина копья и хладнокровие. У меня не было ни рыцарского коня, ни дорогущего снаряжения, а нестись навстречу смерти — героически размахивать мечом, пока не вылетишь с седла со скоростью снаряда из баллисты — мне не хотелось. Лучше сражаться в плотном строю, под прикрытием товарищей и леса пик.
Сейчас конники среди моих новых врагов отсутствовали. Пора было преподать неразговорчивым пехотинцам урок. Ну и спасти Алабель, которая всю эту кашу заварила.
Я вытащил меч и хлопнул коня по бокам. Он вздыбился и бросился вперед. Получилось весьма зрелищно, но именно в этот момент мне вспомнился небольшой эпизод из прошлого. В голове прокрутилась сцена: серьезное столкновение с наемниками из враждебного города, почти две тысячи воинов безжалостно рубят друг друга, зеленое поле превратилось в месиво из грязи, крови, обломков стрел и копий. Командир нашей легкой конницы повел своих бойцов в атаку, крикнул что-то воодушевляющее и вздыбил коня для пущего эффекта. К слову, командиром он стал буквально на днях — его предшественник умер от кишечного расстройства. Так вот, конь встал на дыбы, дико заржал… и лишился наездника. Горе-командир не удержался в седле, а одна его нога выскочила из стремени. Он вонзился головой в землю. Шлем не подвел — подвела шея, хрустнувшая, как вареное куриное крылышко. Негромко и легко. Наша конница тогда так и не поучаствовала в бою. Мы отступили на прежние позиции.
Со мной подобной глупости не случилось. Мой конь стремительно мчался вперед, и воины, окружившие Алабель, переключились на меня. Девица воспользовалась их замешательством и яростным выпадом ранила в сердце одного негодяя. Она была способна и на большее, но воин с огромным тесаком, палач, не предоставил ей свободы действий. Он атаковал ее с таким рычанием, что мне почудилось, будто бы эти вояки лишь разыгрывали свою бесчувственность и безразличие к совершаемым деяниям. По-моему, с выводами я поторопился.
Пока Алабель уклонялась от атак безумного палача, я сшибся с троицей щитоносцев. Один враг отлетел на несколько метров, другого я изящным взмахом снизу вверх рубанул по голове. Третий воин ушел от столкновения со мной и сразу же нанес сильный удар. Если бы щедрый гелетианский рыцарь не подарил мне кольчугу своего брата, я смог бы увидеть, как содержимое моего желудка покидает тело неестественным образом. Это обстоятельство меня озадачило, но разобраться с ловким негодяем сразу не получилось. Вместо этого я направил коня на сбитого с ног воина. Он начал приходить в себя, и момент, чтоб отправить мерзавца в преисподнюю, был идеален. Мой зверь попросту затоптал его.
Я резко развернул коня. Враг, ударивший меня по туловищу, не успел помочь своему соратнику, но он сделал кое-что иное. Кое-что более интересное. Он швырнул в мою сторону свой щит. Этого я не ожидал — тяжелый удар пришелся по моей груди. Я охнул и свалился с коня. Перед глазами все плыло, и воздух… У меня никак не получалось вздохнуть.
