Кровь Донбасса полностью

«Мотивацией к этому переходу стало разочарование в традиционных партиях "национал-демократического" толка на фоне социально-экономического кризиса, остро усугубившего положение большинства граждан страны. Пять лет после Майдана убедили "патриотического" избирателя в том, что "оранжевые" политики являются составной частью "антинародного режима", против которого они направили одураченные массы. Это разочарование наложилось на болезненные последствия экономического спада. Кризис актуализировал лозунги борьбы за социальные права — и тогда вдруг оказалось, что эти социальные лозунги, по существу, не выдвинула на выборах ни одна партия, кроме "Свободы"», — писали мы в 2010 году.

Сейчас, два года спустя, ситуация изменилась лишь в том смысле, что «национал-демократические» партии, в лице слившихся друг с другом «Батькивщины» и «Фронта змiн», которые прежде видели в «свободовцах» конкурентов, на каждом шагу называя их техническим проектом «Партии Регионов», на этот раз предпочли заключить с нацистами тесный политический союз — что окончательно легитимизировало ультраправых в глазах большинства представителей «патриотической» интеллигенции.

Все это так. Но представители украинских непарламентских левых, безусловно, также несут свою часть ответственности за успехи «Свободы». Это утверждение может показаться парадоксальным — так как сколько-нибудь объективный наблюдатель, владеющий информацией о реальном положении дел в непарламентской левой среде, должен признать, что ее влияние на общественное мнение и общественные процессы пока что близко к нулю. Общество практически ничего не знает об этих левых — но именно этот факт является одной из самых важных причин, обусловивших поступательное политическое восхождение тягнибоковцев, которые позиционируют себя как единственный радикальный политический субъект, готовый отстаивать социальные права украинцев.

Да, либеральные СМИ, в среде которых годами доминирует правый дискурс, годами разрыхляли почву для успеха «Свободы». Но разве левые смогли бросить этому вызов, вступив в борьбу за массовое сознание украинцев и оспорив идеологическую гегемонию правых— или, по крайней мере, сделав такую попытку? Нет — они предпочли заниматься самоагитацией на своих маргинальных ресурсах, выступая в роли единственных читателей собственных текстов, с наивно-утопическими, оторванными от жизни прожектами, написанными птичьим языком родной субкультуры.

Да, еще два года назад было очевидно, что «зияющая ниша на левом фланге украинской политики» является главным условием для электоральных успехов нацистов, а «правый популизм в духе "Йоббика" и Тягнибока заполняет собой вакуум антикапиталистической политики — так же естественно, как вода заполняет собой пустоты в породе». Но, несмотря на это, левые не предприняли никаких существенных попыток к созданию того политического субъекта, который в перспективе мог бы стать в глазах общества осознанной альтернативой соци-ал-националистам.

Такая политическая сила — пусть даже самая плохонькая, с эклектической идеологией общелевого толка, с кучей неизбежных тактических ошибок и внутренних свар, естественно, не смогла бы претендовать на то, чтобы попасть в парламент на нынешних выборах или сразу же повести за собой массы. Но она стала бы значимым шагом в решении задачи демаргинализации непарламентских левых, которые существуют сейчас исключительно в себе и для себя, отдав левые лозунги на откуп Тягнибоку и Симоненко. И именно такая политическая сила могла бы стать центром притяжения и организации всех антифашистски настроенных элементов — задача, которая оказалась совершенно не по силам раздробленной и дезориентированной квазилеворадикальной тусовке, с очевидностью не имеющей никаких политических перспектив.