— Конечно, ваше императорское величество, конечно, я учитываю скоротечность времени. Поясняю дополнительно. Та информация, что нужна нам, является чрезвычайно важной и наследной. Такие важные данные у всех, причем даже у некромантов, всегда запоминаются при использовании магических практик и никак по-другому. В экстренных ситуация, например, при гибели всей верхушки клана, наследие не теряется, а передается двум достойнейшим из выживших, состоящих в клане. А таких оставшихся в живых из Багровых, имеющих статус высших, по достоверным данным, осталось всего лишь двое, и оба пока в наших руках, дракон и мальчишка. Так вот, заявляю ответственно, подобная информация, структурированная магией, гарантированно должна вспомнится вселенными почти сразу, ну, или максимум за двадцать четыре часа.
И да, я Тэй Груам главный архивариус клана, нисколько не сомневаюсь, что наш великолепный глава карателей добудет клану нужное лезвие и профессионально позаботится о свидетелях. А теперь мой совет будущему барону.
Зики, помни, открытой рукой прикасаться к Зодчему Пустоты крайне опасно, лучше использовать алхимические перчатки максимальной защиты. Ну и наконец подвожу итог, ваше императорское величество.
Чиго Риз с крайне довольным лицом удовлетворенно кивнул.
Итак, при использовании Зодчего Пустоты новичка и обмануть, и запугать, думаю, не составит большого труда. Некроманты так же ничего ни смогут нам предъявить, тело на месте, навыки и способности тоже, а насчет сущности и мощи способностей в договоре ничего не указано, формально все соблюдено.
Чиго Риз Шестипалый ржал, словно больной, несколько минут, потрясая кулаками, бесконечно повторяя:
— Вот это уел мой Зи всех светлолицых, уел, вот это удар под дых.
Император не сдержался, мгновенно переместился к саблезубому здоровяку и обнял его, правда, эти объятия выглядели слегка комично, это словно сжимать в своих руках колонну в центральном зале
— Знаешь, Зи, ты открываешься с новой, совершенно неожиданной стороны. Очень тонкий и красивый ход, бледными холенными лицами некромантов да в дерьмо, да в дерьмо. Бюджет неограниченный, амуниция — все, что пожелаешь, пяти дней хватит?
— При условии единоличного использования городского портала моей группой туда и обратно, достаточно и трех суток, мой вождь, — прогудел воодушевленный орк.
[1] Мифология Орков (Самая страшная смерть для степняка) Считается в проклятой башне душа, погибшего никогда не найдет дорогу к родным дымам кочующих стойбищ.
[2] Духовой музыкальный инструмент с самым низким регистром.
Пещерная тюрьма «Чугунный губитель», та, что на острове, соответственно, Чугуный, по признаниям тех немногих, коим удалось выбраться живыми из этого жуткого логова дознавателей Сой Тэ, утверждали: ЧГ — настоящая прихожая ада. Считается, что хуже этой обители ужаса, страданий и безнадеги не бывает. Как оказалось, вполне себе случается, причем совсем недалеко, в метрах трехстах ниже, на другом уровне, где стены из сплава железа и углерода уже шли с вкраплениями сини.
Беспроглядная, гулкая тьма словно бы прогрызалась въедливым сумраком, исходящим от редких тусклых светильников, выхватывающих из темноты мокрые гладкие серые с синевой стены. Резко, до тошноты пахнет кровью, дерьмом и паленой кожей.
Если вам когда-то попадало кувалдой по пальцам ноги, то представить себе силу боли, если это случилось со всеми конечностями и сразу, вы, наверное, все же сможете представить.
От воплей ему все же как-то удалось сдержаться, о причинах и источниках этого подвига он ничего не знал и пока даже не догадывался. И если обжигающая сознание дикая боль еще как-то объяснялась — множественные увечья, конечности, больше напоминающие ужасающие обрубки. То, массивная рукоять кинжала, торчавшая из груди, никак не способствовала понимаю происходящего. Сознание со скоростью швейной машинки генерировало полные ужаса мысли: «Невозможно! Почему я жив? Что за зверство? Где! Где обещанные улучшенные стартовые позиции? Сука».
Обрести себя и хоть как-то собраться с мыслями, наверное, помогли мерные удары сердца предшественника, по-видимому, уже давно забывшего о страхе. Следом большим дорожным катком наехали воспоминания и эмоции бывшего хозяина тела, сразу объяснившие многое. И, что странно и удивительно, они, эти воспоминания, ощущались как свои собственные, родные.
Отплевавшись и проморгавшись от потока холодной воды, выплеснутого на него, Ву закашлялся и более адекватно присмотрелся к происходящему.
