Давно он не ощущал себя столь нетерпеливым, буквально пальцы тряслись, да и все остальное неслабо так мандражировало, еще бы, глава Багровых уже хорошо понимал, что попало в его руки. Каких-либо сомнений по этому поводу вообще не возникало, хотя он и вскрыл лишь одну коробку.
«Все это, — и Ву окинул взглядом ровные штабеля коробок, — может, без сомнений, изменить мир, а ведь и правда при грамотном использовании и распределении кардинального передела сил на континенте не избежать».
Более того, глава Багровых вполне допускал, что в других грузовых секциях, возможно, хранятся даже более ценные ресурсы. И доводы к этому, надо сказать, у Ву имелись, причем железобетонные. Вот хотя бы парочка. Кто же будет из главного казначейства гнать секретный состав, груженый хламом или пустотой, вряд ли такое возможно. А вот и второй не менее крепкий аргументик, кто же в такую трагичную годину для империи будет прятать в секретном хранилище сомнительные ценности, очевидно же, не бывать такому.
От всех этих наплывов Ву потряс головой, будто отгоняя от себя ненужные мысли, сейчас же, в сложившейся ситуации, от него требовались решительные действия, и только они.
Думать про всякое и задаваться вопросами, на которые, скорей всего, никогда не найдется ответа, типа — и почему всесильные древние накануне своего краха прятали эти сокровища? — ему не хотелось, да и не с руки было.
В данное время его более занимали разборы с лежащим на коленях артефактом, вытеснившим буквально все, даже бдительность, что, само собой, непростительно и, хуже того, могло обернуться большими бедами. Но, несмотря на все это, достаточно хорошо осознавая риски, Ву решил-таки заполучить это усиление, не сходя с места, если, конечно, выпадет хоть малейшая возможность. И, похоже, артефакт не стал чиниться и противиться и выдал ему сказочный такой шанс-шансище, прекратив отбор крови и создав перед глазами впечатляющее.
Выданные артефактом данные Ву не убрал, а вдруг не появится более, и прямо так побежал обратно в сияющую светом залу, хотелось это сделать в подобающем месте, грандиозном, ярком, окутанном гением древних.
Расположился быстро в самом центре, присев на удобную гранитную скамью, огляделся — лепота неописуемая, и вновь открыл футляр. Что интересно, внутри лакированной прелести интенсивно шел какой-то процесс, но это потом, все потом, а вначале само сообщение.
В задумчивости он снял все, что на нем находилось, и обнаженным прошел в самый центр вестибюля. Аккуратно положил футляр, открыл крышу, рядом разместил самый мощный из имеющихся у него силовой кристалл с генерацией в двадцать ци и улегся рядом, раскинув руки.
«Что ж, чуть прохладно, но более-менее удобно, Жемчужина, дорогая, отключись, спрячься, насколько можешь, кто его знает, артефакт какой-то уж очень лютый».
