В результате неправильно пошедшего ритуала, проведенного молодой драконицей, наш соотечественник, Глеб Волков, оказался в теле ее брата — маркиза Фаросского. Кому нужен чужак, теоретически способный заявить свои права на престол? Судьба Волкова зависит от посвященных в его тайну, любое его действие может быть расценено как угроза, и ему следует быть предельно осторожным. А тут еще на окраинах герцогства неспокойно, плетет свои козни туронский маркграф. Из столицы отправляют отряд в сторону беспокойной границы. Волков назначен командиром, но никакой реальной власти над войском у него не будет. Отказ не принимается. Глеб понимает, что опасность грозит не только со стороны врагов, но и от своих, ведь гибель нежелательного наследника престола так легко списать на трагическую случайность. Может, он ошибается? Возможно. Идущие в поход наемники отрабатывают свое жалованье, придворная молодежь мечтает о подвигах и славе, а Волков просто хочет остаться в живых. Это его цель.
Я — пущенная стрела,
И нет зла в моем сердце, но
Кто-то должен будет упасть,
Все равно.
Несколько всадников, напирая конями на переплетенные в единый растительный полог-завесу ветви, с треском проломились через длинную полосу кустарника и оказались на небольшой полянке, со всех сторон окруженной густыми зарослями. Настоящий лесной схрон, созданный самой природой! Можно проехать в паре метров и не обнаружить укрывшихся.
Первый из всадников, молодой парень в дорогом охотничьем костюме — Данхельт Тормахилласт-Амиресса Фаросс[1] — повертел головой в поисках преследуемой добычи и, не обнаружив искомого зверя, раздраженно швырнул рогатину[2] на землю. После чего разразился длинной, чрезвычайно эмоциональной тирадой, расписывая достоинства ушедшей добычи и недостатки своих нерасторопных помощников. Один из его спутников, такой же молодой, может быть лишь немного старше, подъехал к нему вплотную и сказал что-то негромким спокойным голосом, успокаивающе-доверительно положив руку на плечо юноше. Тот обернулся к нему, одновременно резким движением сбросив руку, и ожег яростным взглядом, так, что непрошенный советчик откачнулся назад, насколько позволяла задняя лука седла, и прикрыл лицо рукой, защищаясь от огненных сполохов, исходящих из затянутых багряной пеленой глаз.
Впервые за долгие годы общения, глядя в эти жуткие глаза, чувствуя сковавший тело ужас, Комит — давний друг Данхельта, по настоящему осознал, можно сказать: «почувствовал на своей шкуре», что давний приятель — не человек, что под оболочкой хорошо знакомого парня скрывается древняя необузданная сущность, а по венам течет кровь могучих фаросских правителей. Правителей отстоявших независимость своего государства в страшных войнах древности, стиравших с лица земли могущественные империи и уничтожавших под корень целые народы. Фарос выстоял… Выстоял, залив свои границы реками крови, своей и чужой крови. И пускай сейчас он уже далеко не тот, что был раньше, пускай нынче его территория составит хорошо если четверть от былой. Пускай жадные соседи упоенно бряцают оружием у границ независимого герцогства, а столичные дворяне азартно делят посты и привилегии, дорвавшись до власти после гибели старого правителя и его супруги и не обращая внимания на молодых наследников. Но старинный стяг, ввергавший врагов в ужас, по-прежнему реет над столицей, а пробудившаяся в Данхельте — чему Комит только что был свидетелем — кровь неистовых крылатых властителей поможет герцогству выстоять и теперь.
И, пожалуй, только сейчас Комит засомневался… Засомневался, взглянув в эти горящие багряным пламенем глаза… Засомневался, что неоднократно просчитанный план, надежный, как казалось до этого дня, план приведет к успеху, но… Менять что-либо было уже поздно. Или еще нет? Сменить сторону? Он искоса глянул в глаза старого приятеля и, не выдержав отблесков огня в глазницах сына погибшего герцога, выдающих с головой его нечеловеческую сущность, отвернулся. Поздно. Можно только следовать плану и… молится.
— Ваше Величество[3]… — решил вмешаться один из спутников.
Двое других, поблескивающие остроконечными коническими шлемами и переливами кольчуг из-под расстегнутых курток с гербами фаросских гвардейских стрелков[4], переглянулись и синхронно подали своих коней назад, не желая быть втянутыми в дворянские склоки. Их дело мечами махать, а уж благородные господа сами как-нибудь разберутся. Да и чего уж тут скрывать — пугали их пылающие багрянцем глаза маркиза Фаросс.
— Пока еще не Величество, Ростер — оборвал Данхельт говорившего.
— Как вам будет угодно, Ваше Ве… Высочество, — неуклюже поклонился в седле пожилой располневший мужчина. Он буквально затылком чувствовал бешеный взгляд маркиза и мысленно клял себя распоследними словами за вмешательство. Ну, не убил бы Данхельт своего старого приятеля. А и убил бы — невелика потеря! Своя голова дороже! Так думал Ростер, не решаясь поднять глаза, лишь повторил — Как вам будет угодно.
Но Данхельт уже не слушал его сбивчивых оправданий. Он обессиленно покачнулся в седле и вынужден был ухватиться за гриву коня, чтобы не упасть. Со всхлипом втянул воздух, сквозь плотно сжатые зубы — голову словно стянуло пылающим обручем, бешено забилась жилка на виске.
Его спутники увидели как он прикрыл глаза и сжал голову ладонями. Замер на некоторое время. Замерли и они, не зная, что предпринять. Ждать? Попытаться помочь? А может следует развернуть коней и скакать без оглядки?
И тут Данхельт открыл глаза. Привычные светло-голубые глаза с сапфировым оттенком. Дракоья сущность, проявив себя — надо признать очень эффектно проявив — спряталась где-то глубоко внутри, уютно свернувшись клубочком, и мягко пульсировала в такт биению сердца. Заснула.
