Только неожиданное появление Эливьетты и Эрно позволило Волкову беспрепятственно ускользнуть из казармы вместе с маркизой. Солдаты были настолько обескуражены их приходом, что даже не попытались по окончании песни выразить свое одобрение привычным ревом и сидели тихо-тихо, как мыши при появлении кота.
Эливьетта присела на низкую лавочку. Заметив, что его спутница зябко подрагивает, Глеб набросил ей на плечи свою куртку.
- Это была музыка из вашего мира? - неожиданно спросила Эливьетта.
- Да.
Глеб недоумевал к чему этот вопрос. Ему казалось, что маркиза, наоборот, его избегает, за все время проведенное в Фаросском герцогстве, он видел ее всего пару раз, и тут вдруг такой неожиданный интерес. Волков не стал спрашивать о причине, но, видимо, он настолько не умел скрывать эмоций, что Эливьетта все прочла по его лицу. Она опустила голову, беспокойно потеребила пальчиками складки платья, безжалостно сминая рукой дорогую материю, и тихо сказала:
- Удивлены? Я просто не знаю с чего начать...
- Начните с начала. - несколько суховато ответил Глеб.
Волков не старался показаться излишне грубым, а резкость высказывания объяснялась тем, что ему показалось, что его спутница вот-вот заплачет, а он терпеть не мог женских слез, они всегда вводили его в растерянность.
- Я хотела извиниться перед вами. У вас ведь в вашем мире остались друзья, родные, а по моей вине вы всего этого лишились. Мне жаль, что так случилось. Если бы я заранее предвидела последствия моих действий - я бы никогда так не поступила.
- Маркиза, ваши извинения приняты, но не надо говорить мне о сожалении. Может я и не разбираюсь в ваших придворных интригах, но я не полный идиот. Зачем устраивать этот спектакль? Я не в большом восторге от того, что оказался здесь, и еще меньше радости вызывает то обстоятельство, что я нахожусь в полной вашей власти, но я понимаю причину вашего поступка. У нас на Земле есть такая поговорка: "Своя рубашка ближе к телу". Думаю вы здесь не слишком от нас отличаетесь. Поэтому уверен - если бы был хоть один шанс из миллиона, что заклинание сработает как нужно, вы бы все равно им воспользовались. И это вполне понятно, когда на одной чаше весов лежит жизнь дорогого вам человека, а на другой - чужака. Впрочем, могу вас успокоить - я бы поступил точно также. Потому и отношусь с пониманием.
Эливьетта вскинулась, метнув быстрый взгляд из-под длинных, густых ресниц и произнесла спокойным тоном:
- Я только хотела принести свои извинения.
- Вы их уже принесли, и я их принял. Этого достаточно.
