- Эли, одумайся.
- Сэр Эрно! - в голосе Эливьетты зазвучал металл.
Старый рыцарь* [*Рыцарь - во избежание путаницы автор считает своим долгом пояснить, что "рыцарь" - это не только титул низшего потомственного дворянства, а еще и общее наименование всех - подчеркиваю, всех! - входящих в военно-феодальное сословие, так же как и обращение "сэр". (Прим. авт.)] скорбно поджал узкие губы. В глазах Тханга на миг вспыхнул огонек надежды, тут же сменившийся океаном страха и чувства вины. Дворецкий испуганно вздрогнул. Сэр Виттор, растеряно переводил взгляд с одного из присутствующих на другого.
Эливьетта подошла к невысокому постаменту в центре комнаты и, склонившись, медлено провела кончиками пальцев по застывшему лицу Дана.
- Господа, проследите, чтоб ни кто сюда не входил. - распорядилась она.
Эрно нервной походкой первым направился к выходу, и Эливьетта заметила слезы в глазах графа. Следом направились остальные. Тханг приостановился на пороге, словно хотел что-то сказать, но так ни чего и не произнес, только шумно вздохнул и вышел за дверь, опустив широкие плечи и сгорбившись, будто взвалил на спину тяжелый груз.
Маркиза заперла дверь на ключ и, в качестве дополнительной предосторожности, задвинула засов, чтобы ни кто, сдуру или преднамеренно, не смог нарушить течение ритуала. На столик в углу она высыпала из принесенной сумки, какие-то мелки, склянки, заполненные жидким, вязким или сыпучим содержимым, свечи, всех цветов и размеров, старую обтянутую потрескавшейся кожей книгу, и множество других предметов непонятного назначения.
