- Со всем добром спалить? - необдуманно брякнул сержант. Не выдержала у него душа при мысли, что в огне сгорит столько разных вещей. Он долгое время выполнял в гарнизоне помимо своих прямых обязанностей еще и обязанности интенданта, а работа - она ведь накладывает свой отпечаток! Вот, и не смог промолчать: - Такие деньги в дым обратить?!
Субординация - субординацией, но и она не всегда помогает в таких случаях. Солдаты хором разразились ругательствами и криками. Слышались гневные крики:
- Гори оно ярким пламенем это добро!.. Да, кто ж его в руки-то возьмет!.. А ему, что! Он и отмыть не побрезгует, и пристроит по хорошей цене. Упырь! Впрок не пойдут такие деньги! Руки жечь будут!.. Ни че, он перчаточки натянет! Воин складской!.. В крови эти монетки будут!..
Нант смотрел с помоста на бушующих солдат, но не одергивал, давая выпустить пар. Конечно, не хорошо, что подчиненные орут на начальство, но ведь и головой думать надо прежде чем языком трепать. К тому же, будь сержант из старых вояк или наемников, как сам Нант, он бы вмешался хотя бы из чувства солидарности, но тот был переведен в гарнизон кем-то из городских чинуш, отмазавших таким образом то ли приятеля, то ли родственника, от разбирательств по старому месту работы, и был чужаком для большинства сержантов и десятников. Вмешался Нант лишь тогда, когда солдаты взяли оплошавшего начальника в плотное кольцо и собрались перейти от слов к рукоприкладству.
- Стоять! - выкрикнул он, заставив солдат замереть с занесенными над головой сержанта кулаками. - Молчать! - пресек он негромкий ропот. - Долго мне еще ждать, пока вы соизволите натаскать достаточное количество дров? За работу, бездельники!
Ворча себе под нос, как дворовые псы, которых одернул суровый хозяин, солдаты отступили от испуганного сержанта, вернувшись к прерванной работе.
- Молчи, уж, - бросил Нант, открывшему рот для отповеди сержанту. - В следующий раз я не стану останавливать солдат.
